Сталинские соколы, на взлет! - Александр Александрович Бобров

сторону границы. 3 сентября 1941 года финские войска подошли к рубежу Укреплённого района. Но войсками 23-й армии, занявшими наш рубеж, во взаимодействии с Ладожской военной флотилией и артиллерией Кронштадта все попытки их прорвать рубеж были отбиты, и финские войска перешли к обороне.

Наш Лемболовский участок являлся наиболее горячей точкой на рубеже Укреплённого района, потому что здесь передний край финских частей находился непосредственно перед нашими боевыми порядками. Финнам удалось захватить ряд высот, и они находились в более выгодном положении, чем мы. Используя это, финское командование чаще, чем на других участках, вело разведывательные диверсионные действия. Также и наши части, стараясь улучшить свои позиции, вели операции по захвату высот.

Недаром этот участок был назван «Лемболовской твердыней». В конце 1941 года от плохого питания я заболел цингой, весь опух. Меня направили в госпиталь возле Витебского вокзала. Поправлялся я плохо. Меня с группой тяжело раненных привезли на аэродром для отправки в Сибирь. Во время посадки была дана команда: отставить посадку, а в самолёт погрузить детей, которых только что привезли на аэродром, а нам ждать очередного рейса. Через некоторое время сообщили, больше рейсов не будет. Самолёт с детьми был над Ладогой сбит фашистской авиацией. Мы возвратились в госпиталь. Я стал настаивать на выписке меня в часть, где была большая возможность поддержать организм клюквой и хвойным настоем.

Вернувшись из госпиталя, я был назначен комендантом четырёхамбразурного ДОТа, который находился против высоты 123,2 в восьмидесяти метрах от финских траншей (та самая высота, под которой на передовой и рухнул самолёт брата. – А.Б.). Эта высота занимала господствующее положение в данной местности, с неё хорошо просматривались наши боевые порядки и шоссейная дорога, идущая на Агалатово. Командованием фронта было принято решение подготовить операцию по захвату этой высоты. В первой половине 1942 года, кроме стрелковых подразделений, занимавших оборону между ДОТами, в тылах были подтянуты стрелковые части, артиллерия и танки, и всё это было тщательно замаскировано. Я получил приказ командира роты капитана Костина подготовить оружие и всю технику для поддержки огнём участвующих в штурме частей.

Накануне намеченного дня штурма высоты, вечером, радиостанция финнов начала передачу на русском языке, как они называли – «для русских солдат». В этой передаче финское командование сообщало о том, что им известно о намерении нашем взять высоту, и, что если мы пойдём на штурм, они нас уничтожат. Операцию пришлось отложить.

В июне наш ДОТ стали посещать командиры разных родов войск и с помощью нашего перископа изучать расположение огневых точек и траншей противника. Однажды в дождливый вечер к нам в ДОТ прибыла группа старших командиров. Я было обратился с докладом к полковнику, а он указал на пожилого полного мужчину, одетого в грубый брезентовый плащ, назвав его генерал-лейтенантом. После их ухода я узнал, что это был член военного совета фронта Андрей Александрович Жданов.

Находясь близко от первой траншеи финнов, наш гарнизон начал вести активную боевую деятельность. Наблюдая за расположением противника, мы заметили, как отделение финских солдат открыто совершает передвижение. Огнём из пулемёта мы уничтожили их. Нам было разрешено вести огонь одним или двумя пулемётами в сторону противника во время радиопередач, чтобы заглушить их. Несмотря на большую экономию, у нас имелся большой запас боеприпасов. В связи с частыми полётами в нашем районе финских разведывательных самолётов на вооружении нашего ДОТа была одна зенитная установка. Однажды, наблюдая в оптический прицел, я увидел, как у ориентира «Северная печь» – так называлась труба обгоревшего дома – стоят два финских солдата. Я немедленно открыл огонь из пулемёта. Наблюдающий в перископ старший сержант Лаверчук Леонид доложил: «Хорошо, товарищ младший лейтенант. Один убит, второй тяжело ранен, его солдаты затащили в траншею».

Посещение нашего ДОТа товарищем Ждановым предвещало, что в недалёком будущем на нашем участке предстоит операция по овладению высотой 123,2. Наши предположения оправдались. Стрелковые части готовились к этой операции в районе посёлка Агалатово. Наступил день операции. Погода была пасмурной и дождливой. Артподготовка длилась долго. Наши самолёты с Касимовского аэродрома непрерывно бомбили и обстреливали высоту. Перед началом атаки пошёл проливной дождь. Мы огнём пулемётов из ДОТа поддерживали атаку. Высоту взять не удалось, атакующие понесли большие потери. Атака захлебнулась.

Как я узнал позднее, когда уже был в другой части, на этом участке опять проводилась операция, но уже в ночное время, батальоном морской пехоты, хорошо подготовленным к действиям в ночных условиях. Высота 123,2 была взята. Мы тоже имели потери. Мой помощник старший сержант Лаверчук Леонид при переходе из траншеи в ДОТ был тяжело ранен, спасти его не удалось. Он скончался у меня на руках. Убит был комендант соседнего ДОТа…

В частях Укреплённого района начало развиваться истребительное движение, и в нашей части была сформирована комсомольская группа истребителей, руководство которой поручили мне. Вначале в течение недели мы проводили тренировки, а затем группа вышла на передний край полевых подразделений, несущих службу боевого охранения впереди рубежа укреплённого района. Приняли нас сначала не особенно доброжелательно: «Вы постреляете и уйдёте, а противник будет долбить нас минами и пулемётным огнём». Участок местности, который мы выбрали для устройства засад, представлял собой опушки леса, где все деревья были побиты огнём артиллерии и миномётов, а в сторону противника была большая открытая поляна. Чтобы замаскировать свои позиции, финны поставили впереди большой искусственный забор, он крайне мешал нам наблюдать, тогда мы выбрали себе позицию в «нейтральной» зоне возле забора. После суточных изучений позиций противника и оборудования мест для стрельбы как основных, так и запасных, мы приступили к истреблению. В первый день старший сержант Иванов из снайперской винтовки уничтожил двух финских солдат, я одного, по одному – наши товарищи. На следующий день движение у противника открыто прекратилось. Пришлось ожидать долго, пока не появился офицер с солдатами, идущими открыто по верху траншеи, видимо рассчитывающие на забор. Они были уничтожены старшим сержантом Ивановым, а я из снайперской винтовки убил лошадь, которая в глубине финских позиций везла воз, нагруженный ящиками. Противник не молчал. В ответ на наши выстрелы был открыт огонь из пулемётов и миномётов, нам пришлось отойти в траншею боевого охранения. Наблюдатели, находящиеся в боевом охранении, следили за результатами нашей стрельбы, и командир давал официальные справки о результатах нашей работы. На третий день мы вернулись в часть, имея на боевом счету шесть оккупантов и лошадь. Вот так нашими комсомольцами был открыт счёт мести, который продолжили затем бойцы и офицеры других подразделений.

В июле 1943 года меня перевели в 1-й артпульбат на