Сталинские соколы, на взлет! - Александр Александрович Бобров

Возвращающееся население еще не знало, что им придется оставить Карельский перешеек – родину еще раз и навсегда. Через два года и десять месяцев, в июне 1944 года в ходе военной операции «Карельский вал», разработанной Ставкой Верховного главнокомандования, Советская армия начала наступление на Карельском перешейке и отвоевала его буквально за десять дней. Как известно, уже 20 июня 1944 года был взят Выборг. 11 июля 1944 года боевые действия советских войск, на тот момент находившиеся в районе реки Вуоксы в окрестностях деревни Эйряпяя (нынешний поселок Барышево Выборгского района. – А.Б.), были приостановлены по указанию Ставки Верховного главнокомандования. Финляндское население вновь бежало от наступающего фронта. Успешные боевые действия и продвижение советских войск на Карельском перешейке привели к тому, что финляндское правительство в целях безопасности решило начать частичную эвакуацию из Хельсинки и предоставило Государственному совету чрезвычайные полномочия. Но Красная армия не пошла дальше государственной границы, установленной в марте 1940 года.

Так на Карельском перешейке началась вторая изнурительная эвакуация финского населения. Следует отметить, что уроки первой эвакуации (1939 г.) в Финляндии не были забыты. Теперь эвакуация шла по специально разработанной программе, которая в 1944 году предусматривала более организованную и результативную работу не только по эвакуации, но и расселению. Финских переселенцев размещали преимущественно в губерниях Уусимаа, Кюми, Хяме, а также Турку и Пори. Людей старались расселять компактно. Выходцев из западных районов Карельского перешейка размещали на территориях южного побережья с финским населением, из других районов – в северных районах Кюминлааксо и Хяме. При размещении населения старались учитывать то, чтобы новые земли по экономическим возможностям, по природе и транспортным связям были максимально похожи на родные места, из которых прибывали переселенцы. Более 400 тысяч коренного населения юго-восточной Финляндии, из них 293 тысячи финских карел Карельского перешейка вынужденно оставили свою родину, а советские переселенцы, переживая трудности социальной и биологической адаптации, переселившиеся на присоединенные территории из разных регионов Советского Союза, стали их новыми жителями.

Вот как повествует очерк «Переселенцы» (Приозерская газета «Красная звезда») первые шаги на чужой земле советских переселенцев: «После «Зимней войны» и подписания мирного договора с Финляндией в 1940 году территория Карельского перешейка перешла под юрисдикцию Советского Союза. Советское правительство призвало крестьян центральной полосы России переселяться на новые земли. Помню, у нас в семье живо велись разговоры о возможном переселении. Но что-то смущало тогда отца – Лобанова Алексея Ивановича. И он не принял в 1940 году окончательного решения о переезде в Карелию, мы остались пока на месте.

Лишь одна семья из нашего села Купань (это около 100 километров от Москвы в сторону Ярославля), причем многодетная, некие Морозовы, рискнули попытать счастья. И жестоко за это поплатились. Как потом оказалось, с началом Великой Отечественной войны финны с помощью немцев тут же начали наступление по всему Карельскому фронту. Семья Морозовых тогда жила в Райволе, ныне Рощино, и буквально в течение двух суток им пришлось срочно бежать от наступающих финских войск.

В печальном итоге в Купань из 11 человек семьи Морозовых вернулись только двое. После окончания Великой Отечественной войны руководители нашей страны вновь бросили клич о переселении на Карельский перешеек. Из ста с лишним дворов в Купани на переезд решились только мы. Всем была памятна драматическая судьба семьи Морозовых, и люди опасались, как бы не попасть в какой-нибудь очередной политический вихрь, который может разметать семью, словно ветер осенние листья. По сегодняшним меркам это был как бы переезд на постоянное место жительство в Австралию или Новую Зеландию. Ведь предстоял переворот в жизненном устройстве на 90 градусов. Необходимо было начинать жизнь как бы сначала. Заводишь заново хозяйство, привыкаешь к новым условиям жизни на новой земле.

Особенно это было нелегко для нашей мамы, Лобановой Евдокии Егоровны, женщины эмоциональной и боязливой. И мама потихонечку начинала плакать по своей Купани, делиться с товарками своими чувствами и сомнениями.

От всей этой лирики отца отвлекали вопросы практического характера. Нужно было оформлять много различных документов, решать, какой объем домашних вещей надо взять с собой. Что касается живности, то у нас была корова. Тем, кто не имел ее, давало государство. Снабдили нас кое-какой одеждой, обувью. В зависимости от количества едоков давали зерно и муку, чтобы переселенцы могли прожить до получения первого урожая 1946 года уже на новых землях.

Наш железнодорожный состав, как грузовой и второстепенный, пустили не по главному пути Москва – Ленинград, а севернее, через Вологодскую, Калининскую области, город Тихвин, Ленинград и далее на Карельский перешеек. Конечным пунктом железнодорожного пути была станция Мюллюпельто под Кексгольмом. Хотя война и закончилась, но быт, условия жизни, тем более в поездке, оставались военными. Нас государство на время переезда обеспечило только хлебом. Никакого горячего питания и в помине не было. Сами переселенцы взяли с собой кое-что из овощей. Кроме того, на остановках хозяйки доили своих коров, поэтому к столу было хоть какое-то молоко. Правда, животные, помещенные в стрессовые условия – дергание вагонов, грохот вагонных колес по рельсам, – снизили продуктивность. Наша буренка, например, давала всего 2–3 литра в сутки.

Наш поезд был специализированным и шел по своему графику. Подчинялся он биологическому ритму тех тридцати с лишним коров, которые перемещались вместе с нами на Карельский перешеек. Их надо было вовремя напоить, подоить, накормить, убрать навоз. Делалось это на больших остановках.

На конечную станцию нашего маршрута Мюллюпельто мы приехали утром 15 сентября 1945 года. Станция и поселок при ней находятся в 15 километрах от районного центра г. Кексгольма. Мюллюпельто в переводе на русский означает «Мельничное поле». Здесь в старинные времена было несколько ветряных мельниц. И в самом деле – место безлесное, возвышенное. Видно было с десяток хуторов, разбросанных по всему пространству.

Поселение, где должны были разместиться приехавшие, называлось Раколайнен. Находилось оно в 25 километрах от станции Мюллюпельто. Хотя дорога туда вела щебеночная, никакой грязи, как у нас на Переславщине, там не было. Через 20 километров мы въехали в большой поселок Ряйсяля. После переименования финских названий в 1948 году он стал называться Мельниково.

В первой группе переселенцев, приехавших в Раколайнен, были двое уполномоченных по расселению, но они никак не могли повлиять на то, кому в какой дом заселяться. Здесь действовал закон силы: кто понахрапистей, тот и в выигрыше. Я уже отмечал, что мама наша была далеко не