Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

к Советскому Союзу. Это единственный кусочек германской территории, на который мы претендуем. Без удовлетворения этой минимальной претензии Советского Союза уступка Советского Союза, выразившаяся в признании линии Керзона, теряет всякий смысл, как об этом я уже Вам говорил в Тегеране».

В послании И. В. Сталину, полученном в Москве 27 февраля 1944 г., Черчилль указал, что передачу СССР Кёнигсберга и прилегающей к нему территории английское правительство считает «справедливой претензией со стороны России… Земля этой части Восточной Пруссии обагрена русской кровью, щедро пролитой за общее дело… Поэтому русские имеют историческую и хорошо обоснованную претензию на эту немецкую территорию».

В этом же послании Черчилль впервые четко говорит о необходимости «осуществить переселение немецкого населения».

Премьер-министр польского эмигрантского правительства Станислав Миколайчик в телеграмме представителю польского эмигрантского правительства в Польше писал в октябре 1944 г. о польско-советских переговорах в Москве: «Переговоры в Москве принесли определенные плюсы. Главный из них – это отношение держав к нашим западным границам. Россия решительно поддерживает границу по Одре с Ополе, Щецином, Гданьском и Восточной Пруссией, за исключением Крулевца… За такую же западную и северную границу высказался и Черчилль, выразив готовность публично заявить об этом в случае урегулирования советско-польских отношений. Англо-советская декларация гарантировала бы передачу соответствующих территорий Польше и выселение с них немцев»[68].

В ходе обсуждения на Ялтинской конференции «польского вопроса» было решено, что «вся Восточная Пруссия не должна быть передана Польше. Северная часть этой провинции с портами Мемель и Кёнигсберг должны отойти к СССР»[69].

Понятно, что решительный штурм Кёнигсберга должен был стать важным козырем Сталина. И поэтому Красная Армия провела штурм. Ну а порт Либава, как переспелое яблоко, 9 мая 1945 г. упал к ногам Красной Армии.

Окончательно вопрос о Восточной Пруссии был решён на Берлинской (Потсдамской) конференции руководителей трёх союзных держав 17 июля – 2 августа 1945 г., проходившей уже после окончания боевых действий в Европе.

На пятом заседании министров иностранных дел 22 июля советская делегация передала делегациям США и Англии предложения относительно Кёнигсбергской области: «Конференция выразила согласие с предложением Советского Союза о том, чтобы впредь до окончательного урегулирования территориальных вопросов на мирном конгрессе, прилегающая к Балтийскому морю часть западной границы СССР проходила от пункта на восточном берегу Данцигской бухты, обозначенного на прилагаемой карте к востоку – севернее Браунсберга – Гольдапа к стыку границ Литовской ССР, Польской Республики и бывшей Восточной Пруссии».

23 июля на седьмом заседании глав правительств был рассмотрен вопрос о передаче Советскому Союзу района Кёнигсберга в Восточной Пруссии. Сталин при этом заявил, что «президент Рузвельт и г-н Черчилль ещё на Тегеранской конференции дали своё согласие на этот счёт, и этот вопрос был согласован между нами. Мы хотели бы, чтобы эта договоренность была подтверждена на данной конференции».

Мирные жители проходят через реку Прегель по временным мосткам, возвращаясь в Кёнигсберг после окончания боёв. Апрель 1945 г. Автор: Михаил Савин

В Протоколе Берлинской конференции трёх великих держав от 1 августа 1945 г. в разделе V и в Сообщении о Берлинской конференции трёх держав от 2 августа 1945 г. в разделе VI «Город Кёнигсберг и прилегающий к нему район» было сказано: «Конференция рассмотрела предложение Советского правительства о том, чтобы впредь до окончания решения территориальных вопросов при мирном урегулировании прилегающая к Балтийскому морю часть западной границы СССР проходила от пункта на восточном берегу Данцигской бухты к востоку – севернее Браунсберга-Гольдапа к стыку границ Литвы, Польской Республики и Восточной Пруссии».

Итак, Потсдамская конференция признала необходимым исключить Восточную Пруссию из состава Германии и передать её территорию Польше и СССР.

16 августа 1945 г. между СССР и Польской республикой был подписан договор о советско-польской государственной границе. В соответствии с этим документом была образована Смешанная советско-польская демаркационная комиссия, и в мае 1946 г. начаты демаркационные работы. К апрелю 1947 г. была демаркирована линия государственной границы «от стыка границ СССР, Польской Республики и Чехословакии до стыка границ Литовской ССР, Польской Республики и Восточной Пруссии». 30 апреля 1947 г. в Варшаве были подписаны соответствующие демаркационные документы.

7 апреля 1946 г. Президиум Верховного Совета СССР издал Указ об образовании на территории г. Кёнигсберга и прилегающего к нему района Кёнигсбергской области и о включении её в состав РСФСР. 4 июля она была переименована в Калининградскую.

Глава 19. Вытравление прусского духа

С начала 1945 г. в советских газетах началась демонизация гражданского населения Восточной Пруссии и её культурных ценностей. Целью демонизации было создание устойчивого стереотипа немецких жителей Кёнигсберга в качестве преступников или их пособников.

Это хорошо описано в трудах доктора исторических наук Юрия Владимировича Костяшова:

«Усилиями военной пропаганды был создан специфический образ Восточной Пруссии и её жителей. Общий тон, как и положено, был задан большой статьёй в газете “Правда” от 25 октября 1944 г., рассказывающей о первом пересечении германской границы советскими войсками в октябре 1944 г.

Улица старого Кёнигсберга. До 1939 г.

Фронтовой корреспондент газеты так описал свои впечатления от знакомства с первым немецким городом – Эйдткуненом.

“Эйдткунен – двуликий город. С одной стороны, – это типичный город лавочников, банков, с прусским чиновничеством, со скучным педантичным мещанством, символом которого является огромная пивная кружка. С другой стороны, – это город пограничный, крайний город Пруссии – город лазутчиков, контрабандистов, жандармов, город шпионов и воров. Здесь, в грязных пивнушках, шушукались шпионы за час до перехода границы. Здесь, в маленьких, полутёмных ресторанах диверсанты договаривались о поджогах и взрывах. Здесь прусские офицеры пограничных войск – жирные, налитые пивом – шлялись по городу как символ власти. Здесь в чёрное воскресенье 1941 г. были сосредоточены немецкие полки, которые перешли границу.

Первые военные эшелоны «Нах Остен» двинулись отсюда. В этих же пивнушках в те дни немцы оглашали маленькие улицы города истошными криками о «победах»…”

Было бы наивно ожидать от выполнявшей специфические задачи публикации какой-либо объективной информации. Важно было психологически настроить читателя, в первую очередь находящегося на линии фронта, на беспощадное отношение к смертельному врагу, внушив к нему не просто неприязнь, ненависть, но и отвращение.

Вторым важным моментом военных репортажей с мест боёв в Восточной Пруссии стал мотив возмездия. Вот как он был воплощён в другой центральной газете – “Известиях”:

“Приятно видеть мёртвого пруссака на его собственной земле – за Тильзитом и Гумбинненом, невдалеке от Кёнигсберга, на дороге, ведущей к Берлину. Война вернулась на землю, её породившую. Тесно теперь мёртвому пруссаку, тесно в немецкой траншее: труп стынет на трупе.