Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

после окончания военных действий в крае не обеспечивалась сохранность имущества, а центральные министерства и ведомства смотрели на Восточную Пруссию как на оккупированную территорию, “демонтировали оборудование, вывозили ценные материалы”.

В том же году другой секретарь обкома, А. А. Хохлов, в письме заместителю председателя Совета министров СССР А. Н. Косыгину жаловался: “В Калининградской области имеется большое количество недействующих промышленных предприятий, оборудование которых было демонтировано и вывезено из области в 1945 г.” Далее следовал список таких объектов.

С конца мая 1946 г. в Калининградской области началась передача власти от командиров воинских подразделений и военных комендатур в руки гражданского советско-партийного аппарата, которая также сопровождалась серьёзными конфликтами. Работников гражданских органов власти возмущало нехозяйское отношение некоторых военнослужащих и их командиров к доставшемуся в наследство имуществу.

Инспектора переселенческого отдела постоянно жаловались, что предназначенные для советских новосёлов посёлки приведены расквартированными в них воинскими частями в непригодное для проживания состояние. Так, инспектор Калининградского района Н. А. Чепурнов сообщал своему начальнику И. И. Терехову 22 августа 1946 г., что в одиннадцати из восемнадцати обследованных им населённых пунктах района во всех незанятых домах “нет оконных рам, дверей, частично полов, потолков, оконных и дверных переплётов, коробок и крыш”, при этом “разрушения помещений продолжаются как со стороны живущих [немцев], так и воинскими частями”. Далее он привёл несколько конкретных фактов:

“В населённом пункте Вайсенштайн подъехала автомашина с командой во главе с офицером, погрузили 7 филенчатых дверей, хотели с ними уезжать в лагеря, которые недалеко находятся от данного населённого пункта, я заставил разгрузить обратно, в помещение. Моя попытка узнать, какой части и кто их послал, они не сказали…

В населённом пункте Фуксберг автомашина въехала во двор хорошего дома с командой 4 человек, сорвали 21 рейку с крыши дома. Я заставил прекратить разрушения… В данном населённом пункте стоит воинская часть, которая заняла под лошадей школу, все классы были заполнены лошадьми… 19 августа 46 г. в населённый пункт Шенвальде приехала на тракторе с прицепом громадного [так в документе. – Примеч. публикатора] полка команда 10 человек, нагрузила полок. На мое замечание «Что вы делаете?», они ответили – «А тебе что надо?». Происходит варварское разрушение жилого фонда, требуется серьёзно обратить внимание и принять меры охраны помещений”.

Жалобы на действия военных поступали в обком и облисполком. Вот ещё один пример из секретного письма управляющего областной конторой пчеловодства: “Сад варварски уничтожается военнослужащими из воинских частей, расположенных вблизи такового… Бойцы этих частей не только уничтожают урожай сада, но ломают деревья и ягодники и терроризируют охрану сада. Нередки случаи, когда в сад приходят вооружённые команды, окружают более урожайные яблони и не допускают охраны сада, срывают не только плоды, но ломают ветки и уносят их вместе с фруктами”.

На областном партийном активе 6 июля 1947 г. эти споры и конфликты между военными и гражданскими назвали “антипартийной вознёй” и даже, вызвав смех в зале, “татаро-армянской резнёй”.

Здание в Кёнигсберге, разрушенное попаданием советской авиабомбы ФАБ-250. Апрель 1945 г.

Среди факторов, оказывавших заметное влияние на формирование общественного сознания жителей Калининградской области, безусловно, важную роль играл особый статус этой территории. Вопрос о статусе возник в связи с переходом управления краем из рук военных к гражданским органам власти. В соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 1435–631сс от 29 июня 1946 г. “О запретной пограничной зоне и береговой пограничной полосе” начальник областного гражданского управления В. А. Борисов 5 сентября 1946 г. издал совершенно секретный приказ № 131сс “О запретной пограничной зоне на территории Калининградской области”.

Первый пункт приказа гласил: “В целях улучшения охраны границы в запретную пограничную зону включить всю Калининградскую область”.

Такое беспрецедентное решение означало серьёзные ограничения передвижения и других гражданских прав жителей области и приезжих. В частности, приказ устанавливал, что в течение месяца в области должна пройти сплошная паспортизация, что означало распространение паспортной системы на сельское население (этот пункт имел и другое значение – он давал крестьянам возможность уходить из колхозов). Въезд и проживание в области могли осуществляться только по пропускам, выдаваемым органами внутренних дел по месту жительства. Постоянным жителям разрешалось передвигаться по территории области по паспортам с местной пропиской и “при наличии особого штампа на паспортах, накладываемого местными органами милиции”. Учреждениям и организациям запрещалось принимать на работу лиц без соответствующих документов с разрешением на право проживания. Продажа билетов на поезда и другие виды транспорта дальнего следования производилась только по предъявлении пропуска или паспорта с пропиской.

Приказ содержал всего 25 пунктов, регулирующих режим особой зоны, среди которых были и весьма экзотические. Например, на территории области запрещались любые “фотографические и кинематографические съёмки местности”, а также “содержание, разведение и ввоз почтовых и иных голубей” без специального разрешения пограничных войск Министерства внутренних дел СССР. Нарушители подлежали привлечению к уголовной ответственности.

Местные власти не только приветствовали эти режимные меры, но и всячески стремились их ужесточить. Первый секретарь обкома ВКП(б) В. В. Щербаков в секретном письме в ЦК партии 15 августа 1947 г. с информацией о политических настроениях населения, конечно, со ссылкой на мнение трудящихся, призывал Центр “Калининградскую область сделать крепостью Советского Союза на Западе”.

В октябре 1947 г. в письме министру государственной безопасности СССР генерал-полковнику Абакумову Щербаков жаловался, что “в пределы области ежедневно прибывает значительное число лиц, не имеющих права на проживание в пограничной зоне”. Он требовал наведения порядка с проверкой документов на транспорте и просил организовать дополнительно контрольно-пропускные пункты на пограничных [!] станциях Эйдткунен и Советск.

Заметим, что, несмотря на все эти меры, режим въезда продолжал нарушаться и в последующие годы. Согласно справке органов внутренних дел от 16 июля 1951 г., в области было выявлено без паспортов и без прописки в 1949 г. – 2788 человек, в 1950 г. – 4221 человека; за нарушение паспортного режима привлечено к административной ответственности 8047 человек.

Грузовики РККА перед Королевским замком во взятом Кёнигсберге. Апрель 1945 г. Автор: Георгий Белянин

Одной из самых злободневных проблем для партийных и общественных организаций с момента их возникновения стала борьба с врагами и шпионами. Летом 1946 г. по первичным партийным организациям прокатилась волна собраний по воспитанию революционной бдительности коммунистов и беспартийных. За неимением других, более убедительных, примеров диверсионной и шпионской деятельности поводом к обсуждению стала потеря отдельными членами ВКП (б) своих партийных билетов.

Так, на собрании коммунистов Судоремонтного завода 20 июля один из выступающих заявил: “Враги пытаются распространять шпионов на наших заводах, фабриках и учреждениях; враг пытается выкрасть партийные документы, выкрасть всё, что бы могло благоприятствовать его вредительской шпионской деятельности”. Выступившая следом в прениях тов. А. М. Котлярова, согласно