Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

что и дальше «немецкие захватчики не унимались: в течение 700 лет они не расставались с сумасбродной мыслью о захвате русских земель». Вслед за Ледовым побоищем говорилось о победе над орденом под Грюнвальдом в 1410 г., которая призвана была символизировать боевое содружество славянских и балтийских народов в борьбе с общим врагом.

Следующий исторический эпизод, удостоенный упоминания в «кратком курсе», был связан с Альбрехтом Бранденбургским, чья деятельность получила весьма неприглядную оценку: «С помощью церкви Альбрехт сумел превратить захваченные земли в государство, а разбойников-тевтонов сделать крупными помещиками».

Далее сразу следовал краткий рассказ о Семилетней войне, прусском походе Апраксина, битве при Гросс-Егерсдорфе (часто писали неправильно, например, так: Грос-Дерггердорф). События 1757–1763 гг. нередко навевали ассоциации с только что закончившейся войной: «Советские солдаты шли по пятам врага и той самой земле, по которой около 200 лет назад, в Семилетнюю войну, победоносно шли на столицу Восточной Пруссии – Кёнигсберг – русские полки, и словно это было недавно! За двести лет здесь не мог простыть след русских войск. Советским солдатам казалось, что впереди во тьме ночи дымят костры русских бивуаков. Потомки шествовали по стопам предков».

Непременно подчёркивалось, что Пруссия и Кёнигсберг «находились в руках русских почти пять лет», а комендантом города был отец прославленного полководца Суворова. Здесь же, между прочим, сообщалось, что «поляки и пруссы, законные хозяева этой территории, были уже истреблены или вытеснены с прусских земель». С сожалением указывалось, что намерению императрицы Елизаветы навсегда покончить с Восточной Пруссией, которая должна была по договору с Польшей перейти к Речи Посполитой, помешала смерть российской самодержицы. Сменивший её на престоле Петр III, «ярый поклонник всего немецкого», вернул всё Фридриху II.

В «кратком курсе» оказался освещённым и период Наполеоновских войн. Отмечалось, в частности, повторное вступление в 1813 г. в Кёнигсберг русских войск, которые «проявили благородство, освобождая пруссаков от иноземного гнета». Последние, однако, реагировали на пролившееся на них благодеяние странно: «Но ни чести, ни совести не знали чванливые, льстивые и трусливые потомки псов-рыцарей. Кланяясь при встрече, они всегда были готовы убить русского при удобном случае».

Дальше, по логике вещей, должна была идти Первая мировая война и Восточно-Прусская операция 1914 г., но этот сюжет загадочным образом почти никогда не затрагивался – по-видимому, в нём не находился предмет для национальной гордости. Всё повествование завершалось картиной штурма Кёнигсберга в 1945 г. и возвращения этой земли её «законным хозяевам».

Разумеется, со страниц газет и из передач радио тщательно убирались любые сведения или высказывания, в положительном ключе характеризующие немецкое прошлое края. Так, из зачитанного по областному радио письма к жителям Калининграда от народного артиста СССР Владимира Гардина был вычеркнут следующий фрагмент: «40 лет назад я, молодой тогда артист, побывал в вашем городе. В то время Кёнигсберг был крупным промышленным и торговым центром. Его ярмарки собирали посетителей и покупателей со всего мира».

Нетрудно заметить, что для «краткого курса» из всей истории Юго-Восточной Прибалтики и Восточной Пруссии были выбраны те моменты, которые, во-первых, негативно характеризовали сам факт и результаты немецкого присутствия на этой земле и тем самым служили обоснованием ликвидации бывшей германской провинции. Во-вторых, делался акцент на тех исторических событиях, которые свидетельствовали о связях данной территории с Россией, вековой борьбе славян с немецкой агрессией и победах русского оружия.

Однако и перечисленный набор исторических фактов и штампов, долженствующий показать неприглядное прошлое немецкой провинции, очень скоро стал казаться излишним. Редакторы и цензоры уловили эти настроения и начали вычеркивать всякие упоминания о Восточной Пруссии и её бывших хозяевах, если они не были прямо связаны с темой прошедшей войны. Не следовало писать о принадлежности края в прошлом к Германии; нежелательны были даже фразы вроде: «на отвоёванной у немцев земле». Если речь заходила о фабриках и заводах, нельзя было сообщать об использовании на них немецкого оборудования; выражение «восстановление завода» заменялось на «строительство завода» и т. д.

До сих пор речь шла о партийной пропаганде. Ну а как относилось к затронутым проблемам профессиональное сообщество калининградских историков – преподаватели вузов, учителя школ, музейные работники?

Изучение архивного фонда Калининградского педагогического института за первые десять лет его существования обнаружило, что вплоть до 1956 г. не только довоенная, но и вообще местная история совершенно отсутствовала в перечне преподаваемых учебных дисциплин, занятиях факультативов и научных кружков, тематике курсовых работ студентов-историков, исследовательской работе преподавателей кафедр общественных наук. За весь этот период на многих сотнях страниц планов, отчётов, приказов и протоколов разных подразделений педагогического института удалось отыскать только два случая, связанные с краеведческими проблемами.

Первое в этом ряду событие оказалось по-своему знаменательным. На заседании Учёного совета института 7 декабря 1949 г. при обсуждении плана научно-исследовательской работы преподаватель исторического факультета А. В. Мельникова выступила с неожиданным демаршем, который был отмечен в протоколе следующим абзацем: «Разработка новых спецкурсов. Учтено, чтоб работа института [шла] в ногу с жизнью страны. Предлагает разработать спецкурсы с включением в план изучения истор[ии] Кёнигсберга».

Никто не оказался готовым возразить по существу. Наверное, от растерянности. Но о реакции членов Учёного совета вполне можно судить по принятому в тот же день решению, которое, надо полагать, было прямым ответом на демарш Мельниковой. В специальном пункте постановления констатировалось, что преподаватели института «не исследуют также истории и развития хозяйства и культуры молодой Калининградской области». Совет решил «рекомендовать кафедрам включить в планы работ изучение состояния и развития хозяйства и культуры молодой Советской Калининградской области».

Что же касается самой А. В. Мельниковой, претензии к ней стали предъявляться по другому поводу. Руководство и коллеги критиковали её, в частности, за то, что свои лекции по Средним векам она строит «на порочной методологии» и не следует указаниям товарища Сталина. Воспитывать подрастающее поколение с такой характеристикой не было никакой возможности, и в следующем 1950 г. носительница «порочной методологии» в институте уже не работала.

Второе событие относится к 1952/53 учебному году, когда на заседании кафедры истории в тематику курсовых работ для студентов III курса по истории СССР особым решением дополнительно была включена первая краеведческая тема – «Ликвидация восточно-прусского плацдарма».

Планы, отчёты, протоколы заседаний педсовета и акты проверок Калининградского педагогического училища за 1947–1953 гг. также убеждает в отсутствии преподавания, хотя бы и на внеклассных занятиях, истории края. Однажды, в 1947 г., в план воспитательной работы был включён доклад «История г. Калининграда и Калининградской области», но прочитан он не был.

В апреле 1952 г. при посещении урока истории инспектором облоно Е. А. Бондаревской было сделано следующее замечание: «При изложении хода войны 1805–1807 гг. недостаточное внимание уделено преподавателем краеведческому материалу; учащиеся, особенно 6–7 класса, не ассоциируют военных действий в районе Прейсиш-Эйлау, Фридланда