Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

На состоявшемся в эти же июльские дни собрании партийцев областного дорожного отдела раздавались требования установить за немцами жёсткий повседневный контроль и осуждались люди, которые “сжились с немцами”.

На собрании в морском торговом порту 21 августа участники требовали за утерю членского билета исключить из партии тов. Пелагею Мосьпан. “Мы живём на вражеской территории, и партбилет не попал к хорошим людям”, – говорил один оратор. “Вокруг нас живут враги и за нашими партдокументами охотятся”, – вторил ему другой. В речном порту билетов не теряли, и партийная ячейка просто заслушала и обсудила доклад “О работе иностранной разведки и нашей революционной бдительности”.

В докладной записке уполномоченного ВЦСПС по Калининградской области В. Г. Прохорова от 30 июля своему московскому начальству в качестве главной местной специфики было выделено то обстоятельство, что здесь советским людям приходится жить и работать “совместно и в ежедневном общении с враждебным населением – немцами”. К слову сказать, ещё одним неблагоприятным фактором Прохоров считал “наличие около 10 тыс. репатриированных, не прошедших проверки”.

На состоявшемся 5 декабря 1946 г. в Калининграде собрании городского партийно-хозяйственного актива заместитель начальника городского гражданского управления по политической части (будущий ранг первого секретаря горкома) К. В. Булгаков в своем докладе призывал разъяснять всем гражданам, что в Калининградской области “мы живём и работаем ещё в значительном окружении населения из стана нашего врага, что мы живём и работаем в окружении многочисленной агентуры иностранной разведки, интересующейся Калининградом, как никаким другим городом Советского Союза”, вот почему надо “всегда быть истинно русскими людьми, у которых бдительность – одно из острейших чувств”. Выступивший затем в прениях начальник городской милиции прямо заявил, что проживающие в городе немцы – “наши открытые враги”, а также призвал крепить революционную бдительность.

Все эти настроения, несомненно, культивировались и насаждались высшими областными властями. Секретарь обкома ВКП(б) Иванов в письме Сталину 28 мая 1947 г. характеризовал оставшихся в крае местных жителей как людей “готовых на всё”. “Шпионаж, диверсии, саботаж, вредительство, распространение антисоветских прокламаций, использование при этом религиозных предрассудков, – продолжал Иванов, – вот основные формы вражеской работы немцев на территории Калининграда и области”.

Даже тогда, когда немцы уже были выселены, города и посёлки области продолжали украшать лозунги с напоминаниями о бдительности, сохранившиеся со времён войны.

Немецкие мирные жители собирают свои вещи перед уходом из Кёнигсберга. 9.04.1945. Автор: Михаил Савин

Однако пора было и менять акценты. Вот почему с 1949 г. на первый план выходит борьба с англо-американским империализмом и его агентурой. Смена ориентации наглядно видна по протоколам собраний, пленумов и конференций Общества по распространению политических и научных знаний, на которых всё чаще стали звучать призывы об активизации этого направления пропагандистской работы: “…мы мало разоблачаем агрессивность политики англо-американских империалистов”.

“Тематику лекций надо насытить темами о революционной бдительности, ибо мы живём в пограничной полосе, где американская и английская разведки стремятся сейчас как можно больше заслать шпионов в нашу страну”. “…у нас могут найтись отдельные демагоги и враждебные элементы, которые попытаются внести неверие и раскол в наши ряды. Надо учитывать то, что мы живём в пограничной области, куда относительно легче могут проникнуть отголоски буржуазной пропаганды с Запада”.

Обком партии принял 11 декабря 1950 г. специальное постановление о подготовке к празднованию Дня пограничника, в соответствии с которым отныне этот сугубо ведомственный праздник становился одним из главных для всех жителей области. Вслед за обкомом аналогичные постановления были приняты и райкомами партии. В рассчитанном на два месяца плане мероприятий, направленных на “повышение революционной бдительности”, предусматривалось, в частности, проведение лекций, докладов и бесед по следующим темам: “Кто и за что награждается медалью «За отличие в охране границы»”.

Какие же чувства и настроения порождали у калининградцев описанные выше условия жизни? Все эти запреты, проверки, пропуска вкупе с непрекращающейся ни на день борьбой с врагами (сначала – с немцами, затем со шпионами, диверсантами, лазутчиками империалистических государств) продуцировали тип психологии людей, находящихся в осаждённой крепости или на временно оккупированной территории противника. Такое самоощущение калининградцев неизбежно отражалось на их социальном поведении, порождало чувство неуверенности в завтрашнем дне, служило препятствием в адаптации переселенцев на новом месте жительства.

Обострённое чувство неуверенности стимулировалось и набиравшей силу с 1946 г. конфронтацией СССР с Западом. Начавшаяся “холодная война” означала нарастание внутри страны военного психоза. В Калининградской области эта тенденция не могла не приобрести гипертрофированные формы. Местные органы НКВД/МГБ, а также партийные комитеты тщательно отслеживали “настроения трудящихся”, готовили секретные обзоры и доклады, которые затем отправлялись для информации в Москву. Конечно, согласно этим докладам настроение у трудящихся всегда было “в основном здоровое”, чему приводились многочисленные примеры. Что же касается негативных моментов (каковые также были обязательным элементом всех подобных документов!), то вплоть до смерти Сталина на первом месте были неистребимые слухи о скорой войне.

Демонстрация на площади Победы. Калининград. 1 мая 1950 г.

Слухи о войне появились ещё во время первой вербовочной кампании осенью 1946 г., с которой началось массовое заселение Калининградской области. Об этом писали в МВД СССР начальники управлений внутренних дел из тех областей и республик страны, где проводилась вербовка переселенцев. В секретных донесениях отмечалось, что осуществлению Переселенческой акции в значительной мере мешают опасения людей из-за неопределённости статуса области, а в некоторых районах завербованные отказываются от переезда, “ссылаясь на сложную международную обстановку и из-за опасений скорого начала новой войны”»[70].

Глава 20. Советская версия истории Пруссии[71]

Тезис о Восточной Пруссии как исконно славянской земле впервые был сформулирован И. В. Сталиным на Тегеранской конференции руководителей трёх союзных держав в ноябре 1943 г. Сказанная Сталиным вскользь фраза стала не просто официальной точкой зрения, тысячекратно повторяемой в пропагандистской работе, но и руководящим указанием для специалистов и учёных, которые должны были развивать и научно обосновывать тезис вождя.

Не случайно уже в июле 1945 г. в Восточную Пруссию была командирована группа архивистов из Главного архивного управления (находившегося в то время в подчинении НКВД) для обследования уцелевших архивных собраний с целью выявления, в частности, «ценных документов по истории СССР».

Ещё большее значение придавалось изысканиям археологов, которые должны были представить неопровержимые доказательства принадлежности этой земли славянам. Уже в июле 1946 г. в Калининградскую область была командирована старший научный сотрудник Института истории материальной культуры АН СССР Ф. Д. Гуревич. Одной из целей её поездки было знакомство с археологическими памятниками области. С лета 1949 г. под