Часовой памяти - Коллектив авторов

состояние любителя задавать непродуманные вопросы. Честно говоря, я в эту тему сразу не въехал, как положено, поскольку не служил. Но это помогло мне однажды выпросить на память короткий «вагнеровский» жгут: просто вышел из строя и спросил у санинструктора:

– А можно взять на память? Он же испорчен.

Ну и получил добро. Никто, и я тоже, не получил за это наказания в виде отжиманий или что-нибудь такое же. Этот жгут хоть и испорчен, по параметрам «вагнеров», но вполне работоспособен и раза в три лучше архаичного «Эсмарха», да и от турникета удобнее. Мне, по крайней мере, так кажется, поскольку покувыркался с ним достаточно, чтобы запомнить. Кстати, возможность покурить инструкторы предоставляли раз в час-полтора строго обязательно, а то и раньше, а если случилась накладка по их вине, то разрешали внеплановый перекур минут на пять, ну или курить в строю, то есть не расходиться. В этом плане санинструкторы всех победили – обязательный перерыв на десять минут каждый час. Про курить они не говорили, поскольку не курят сами, как и почти все инструкторы там, но святые правила обязательного отдыха соблюдали лучше других.

Туалеты из досок, типа сортир, были на полигоне с прикольно подписанными дырками: «Центр принятия решений», «Банковая 11» и прочее такое же.

В самом начале нашего приезда мы каждый подписали одну стандартную бумагу о добровольном согласии нахождения здесь и согласии с правилами, а вторую от ЧВК о неразглашении. Но, что очень важно, в любой момент подготовки, в любое время дня и ночи, даже без объяснения причин, мы имеем право покинуть данное место. На словах инструкторы пояснили, что мы не имеем права рассказывать, как и кто обучал, но имеем право развивать полученные здесь навыки и передавать их своим братьям по оружию, учить. Для дружинников «Рубежа» это была первая официальная бумага, что они могут уйти в любой момент, а до этого всё держалось на словах и на доверии. Получается, что у нас ещё меньше лишних бумаг, чем у самой компании (улыбнитесь, первое апреля всё-таки).

6.

На второй и последующие дни выдавали автомат и два магазина в солдатском ременном подсумке к нему. В зависимости от программы на этот день мы могли стрелять холостыми или боевыми, могли не стрелять, могли ползать по грязи, но вечером (сразу после ужина) была святая процедура чистки личного оружия. Спасибо ротному за совет взять WD-шку с тряпками – чистит детали автомата хорошо. Набрызгал, подождал, чтоб размокло, и протёр. Но надо понимать, что минут через двадцать твой идеально вычищенный автомат становится снова сильно грязным. Дело в том, что WD (или её аналоги) не сразу выдавливают всю грязь. Выход простой – снова неполная разборка автомата и протирка всех деталей чистой тряпкой. Влажные салфетки также очень полезны для протирки приклада, других открытых частей автомата. Ремень на автомате, после сушки, хорошо чистится соскабливанием присохшей грязи ножом.

Как-то, проштрафившиеся (потерялся у одного парня магазин от автомата и все долго его искали), сидим, додраиваем до блеска своё оружие. Тут засылают к нам оружейника, к которому каждый может подойти на приёмку почищенного оружия, ну и началось… Всех он завернул, потому что пробовал чистым пальцем крепление пружины, елозил пальцем по бойку, для особо чистых не ленился засунуть палец в камору, а всё, что изменяло цвет пальца, считалось неудачной попыткой.

Был у курян молодой паренёк с характерным вихром на голове (ирокез не ирокез, но гребнем волосы), которого пришлось в прошлый день полтора километра в санчасть через «поле смерти» тащить на носилках с сильно упавшим давлением и пульсом после штурмовки в посадке. Сижу на одной ноге и чищу автомат (кстати – налобный фонарик обязателен в своей домашней экипировке!), и тут заходит этот главный по оружию и говорит, что если кто-то сейчас даст свой автомат на проверку и это прокатит, то все автоматы нашей теробороны будут приняты. А рядом этот юноша, и тут же вскидывает руку. Все замерли, пока оружейник елозил своими пальцами по оружию молодого, но в итоге сказал: «Принято». Я просто повернулся к этому пареньку и пожал ему по-вагнеровски руку. Так получилось. Он закричал: «Ур-ра!» – и мы все его, так или иначе, искренно поддержали. Поступок!

«Поле смерти» – это не что иное, как полигон для танков, бронетранспортёров и БМП, по которому парни гоняют свою технику в зависимости от специальности. Перейти его и так не очень удобно из-за колей техники, большой грязи, а если «накатом», так совсем «зашибись», а ещё там есть лужи и канавы с водой, падать в которые обязательно, если попались по ходу твоего движения. Если не попались, то попадутся, недочёт исправят.

Вспоминаю теперь, как, после «наката» по танковому полигону, сам был сильно измазан, и автомат, и солдатский ременной подсумок на два магазина – тоже. Воды, кроме как питьевой в заводских полторашках, нет, чтобы всё помыть. Подхожу к К&B, где стоят и уже курят несколько особо резвых наших, спрашиваю, что не знают ли они, где есть хорошая лужа с чистой водой? Они настороженно спросили, зачем мне это. Услышав объяснение, что именно помыть надо, с самым серьёзным видом подсказали. Сейчас улыбку вызывает, а тогда не до смеха, только благодарность своим парням, потому что не только хорошо отмыть всё надо было, но и как-то высушить до сдачи у единственной печки в палатке.

Кажется, на четвёртый день нам вечером инструктор официально представил главного инструктора по обучению на полигоне. Мы, чистящие оружие, посмотрели на него без любопытства, да и всё. Никто «Ура!» не закричал. А он стал ходить за нами на тренировках. На одной из них я, конкретно заколебавшись, спросил у него:

– А куда здесь будем складывать свои рюкзаки?

Лучше б не спрашивал. Он сказал, что руководством организации принято решение, что мы должны всё своё постоянно носить с собой. «Omnia mea mecum porto», что на латыни: «Всё своё ношу с собой». Прямо римляне какие-то. Позже я узнал, что это был легендарный К, после ранения. Искренне рад, что общался с ним, что наши все общались с этим открытым простым человеком на равных, а со своими рюкзачками побегали как-то, и ничего, живы.

7.

Накат – это работа «тройкой» в составе своего отделения, как минимум. То есть я перебежал три-пять метров, упал, отполз, сместился немного в сторону, автомат навёл для подавления огневой точки врага и говорю:

– Держу.

Теперь, по команде старшего тройки, идёт другой, или старший, но главное – короткими перебежками, потом падая и смещаясь вправо или влево. Во время такого действия сил реально не оставалось, чтобы реагировать на