Часовой памяти - Коллектив авторов

что-то, кроме того, чтобы как-то это сделать. Так же и укров учили. Подчёркиваю. Тайны нет. Все всё друг о друге, в принципе, знают. Смещения для того, чтобы не стреляли в ту точку, куда упал и откуда будешь подниматься в атаку. Но, зная принцип подготовки, можно стрельнуть, через какое-то время, на метр вправо, например… Вопрос, как этим будут пользоваться. Но, согласитесь, как выглядит линейная атака дедов наших с криком «Ур-ра!» и «накат» под присмотром инструкторов «Вагнера»? Когда короткие перебежки со смещением, передвижение под углом определённым – однозначно в лобовой атаке потерь меньше у современных военных. Вид такой атаки очень впечатляет и страшит, но для этого нужна хорошая что? Физподготовка.

Из того, что нельзя забыть. После первого «наката» по весеннему танкодрому у нас остались личные рюкзаки в посадке. А там образовался паренёк из наших, который в этом не стал участвовать по какой-то болезни, но якобы брался наши рюкзачки на плац принести. Мой нести отказался. Как оказалось, очень даже не только мой. Не очень парень и группировка его не очень оказались… «Накат» прошёл, тоскливый взгляд назад, метров через триста, на посадку, где где-то и мой тактический портфель «Данила» с очень важными вещами (очки для дали, например).

Сил оставалось только посмотреть на посадку, дойти до плаца, а после него до К&В. Смотрю, Баскетбол собирается в посадку. Прошу и мой прихватить, объясняю, где находится, а он ругается и отказывается:

– Не фиг, сам иди, где оставил.

Вдруг, ключевое слово здесь «вдруг», Дунай, наблюдавший ситуацию, уточняет, где мои вещи, и говорит, что сбегает (я, по своему ощущению, совсем не понимаю, что такое бег) … Объяснил. Дунай сбегал и принёс. Баскетбола всё нет, но хорошо, что и у инструкторов что-то за задержка произошла. Приходит очень злой Баскетбол и начинает ругаться на меня, что не нашёл моего рюкзака. И туда ходил, и сюда, говорит, ходил, но нет такого (другие, кстати или некстати, были, и что с ними сталось – не ведаю). Говорю ему, что Дунай принёс. А он ругается: мол, я откуда знал? Мог сказать? А я ему говорю, что ты же отказался и ушёл! А как я мог сказать – позвонить?

В последние дни, перед отъездом уже, узнал, что Баскетбол родом из Курского села, а живёт и работает в Питере врачом, был на войне в качестве медбрата и солдат спасал.

Инструкторы с нами работали правильно и по своему опыту, и по стандарту «организации», как называл её один из инструкторов, в которой, возможно, еще придётся работать и нам.

Постреляли мы хорошо, из всего, что было предложено: пулемёт Калашникова (ПК), подствольник автомата – это из того, что мне особенно понравилось. Конечно, был «калаш» и в холостом виде (атака), и в боевом (стрельба по мишеням). Из АГС-17 «Пламя» пострелял, а вот из РПГ-7 пришлось отказаться – глуховат. Там выстрел без отдачи, но акустический удар очень сильный (контузия практически) по ушам, если без наушников специальных или чего-то такого. После автомата понимаешь, что работа на ПК – настоящая прицельная стрельба. Неожиданно для себя открыл подствольник автомата Калашникова: быстро крепится двумя движениями на автомат, свои гранаты может метать на четыреста метров точно, который держать надо на весу и не упирать, ни в коем случае, в себя. Вот в нём отдача очень, есть отдача у АК-47, а вот у АК-74 её почти не чувствуешь. И всё равно до отдачи охотничьего ружья не дотягивает. Это всё я пишу для охотников, а то трудно им там будет. Придётся забыть всё, к чему привыкали годами и десятилетиями: для меня это палец на курке, при наличии оружия, и очень неудобная стойка для стрельбы, как и положения для стрельбы сидя и лёжа.

Так же все наши занятия были рассчитаны по времени. Но в одно из занятий по отработке навыков стрельбы из различных положений сердечко стукануло – ритм в разнос пошёл. Я не постеснялся обратиться к инструктору и прервать свою тренировку. В итоге мне даже сопровождающего до санчасти выделили. У санитарной палатки стояло человек двадцать, из которых я двоих определил, как больных, а остальные явно «пятисотились». Постояв так минут десять в очереди, я объяснил всем, что я с полигона и сейчас снова туда (тем более при мне был АК-47), все согласно пропустили без очереди.

Врач удивился моему давлению и пульсу, дал таблетку и ложку какой-то настойки, написал на аккуратном обрывке листка, что физические нагрузки мне противопоказаны – сувенир дорогой теперь. Этот врач сразу определил мою «учётную» болезнь.

Занятий было много различных, то же минно-взрывное дело было аж четыре присеста по часу у разных специалистов, и всё очень толково и понятно. Всё, что говорили инструкторы за четырьмя «круглыми столами», – правда. Извращённый хохлацкий ум придумывает что-то невообразимое. Парни насмотрелись. Именно извращённый, а не изощрённый, потому что иначе не объяснить минирование своих же погибших и другие отвратительные поступки укроповских минёров… Бандеровщина.

8.

В четверг, довольно неожиданно, выдали шевроны и жетоны «Вагнера» с личным номером. Метель выдавал буднично, без помпезности, в палатке. Кто-то не нашёлся, у кого-то что-то не совпало – всё утряслось на следующий день.

На построении утром Кавказ объяснил, что это не для продажи, а шеврон «Вагнер» можно носить только при наличии жетона, иначе могут быть проблемы с сотрудниками организации.

Запомнились броски боевых гранат, штурмовка здания, окопов, наполненных водой со стрельбой холостыми и шумовыми гранатами для полного погружения в обстановку, «накат» по танковому полигону, «лечь под слона» (пропустить над собой танк, нам, правда, достался бронетранспортёр), а после имитация выстрела из РПГ вслед коробочке, потом стрельба холостыми (добивание экипажа подбитой брони). Нам объяснили, что скатываться в окопчик для стрельбы лёжа, находящийся между колеями, нужно только по команде, а команда звучит, когда колесо от тебя на расстоянии метра. То есть ошибок здесь быть не может, иначе БТР тебя просто закатает в землю. Также сказали, что в армии этот норматив аж за пять метров до наезда (ни подтвердить это, ни опровергнуть не могу). Все справились, хотя на тренировку времени почти не дали, один только скатился в углубление метра за три до колёс БТР. За это он был несколько раз громко назван инструктором «очкун» и отжался двадцать раз перед общим строем. Надо сказать, что почти никто и не смеялся над ним, адреналин у всех здесь зашкаливал.

Ещё был момент, когда уже у лежащего под бронёй бойца тандемный гранатомёт как-то зацепился за днище и там разломился, все в этот момент замерли, но оказалось, что боец не пострадал,