В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

мозг сам выдаёт заученные до мельчайших подробностей на учениях и тренировках действия, тело послушно мозгу, а сам человек будто в этом и не участвует вовсе, будто кто-то делает всё за него.

И только потом, когда всё закончено, приходит осознание: «Это был я. И я это сделал. В очередной раз». Причём осознание с каждым разом всё более спокойное, отстранённое – констатация факта. Работа – и ничего более.

И сейчас Игорь и Алексей действовали, не размышляя, как единый отлаженный механизм. Короткими скупыми шагами вдоль стены – к очередному дверному проёму, застывали на пороге, обменивались мимолётными взглядами, понятными только им, и действовали. Шаг, граната, взрыв, выстрелы. Им навстречу выбегали неясные, скрытые дымом фигуры, некоторые падали замертво, другие открывали встречный огонь.

Алекс «Лис» встречал их накоротке огнем из автоматического пистолета, 20‑зарядный магазин позволял не думать о патронах. Игорь «Философ» поддерживал друга из автомата. Мощный «Калашников» дырявил 7,62‑миллиметровыми бронебойно-зажигательными пулями стены и тех, кто за ними прятался.

– Пустой! – «Лис» отстрелял все два десятка патронов, вогнал новый магазин в рукоятку пистолета и щёлкнул затворной задержкой.

– Крою! – «Философ» упал на колено и нацелил ствол своего автомата.

В дальнем конце коридора показался неясный из-за дыма силуэт. Разведчик дважды выстрелил – этого хватило с лихвой. Противник с приглушенным криком завалился навзничь. Бронебойно-зажигательные с чёрно-красными носиками пули били наповал. Раненых после их попадания, как правило, не оставалось.

– Вперёд!

– Граната! Своя!

Грохнул взрыв, прямо туда – несколько выстрелов вдогонку.

Лестничная клетка маячила прямо в конце длинного зала с колоннами. Будь у «Философа» время, задумался бы, с какой целью выстроили столь помпезное помещение бывшие хозяева. Начитались, что ли, классики великосветской жизни?.. «Хруст французской булки», блин!..

Но раздумывать было некогда – до лестницы надо было еще добраться. Игорь, перезарядив автомат, привычными мягкими шагами, прижимаясь к стене, стал продвигаться по широкому помещению. Он не сводил с колонн ни взгляда, ни нацеленного ствола автомата. За любой из них ещё мог кто-то скрываться, хотя от пафосных фигурных сооружений отвалились огромные куски, но колонны и в таком виде умудрялись стоять. Крепкие…

Вот и лестничная клетка. Ствол вверх, сзади прикрывает товарищ. Ни в коем случае не выходить, не показаться в сквозном промежутке между пролётами. Снова шаг, обмен взглядами, и Алексей проскользнул на лестничный марш, Игорь же остался прикрывать. Кивок – «чисто» – и Игорь поднялся выше. Будто две ноги одного человека – шаг правой, шаг левой…

И внезапные приглушенные выстрелы откуда-то сбоку, из-за поворота.

«Это зачем же здесь столько углов и ниш? – успел подумать «Философ». – Чёрт знает, где они могут прятаться…»

То, что дом вообще не рассчитан на то, что здесь кто-то будет прятаться, уже не удержало убегающее сознание. Он уже не слышал, как длинный коридор огласился треском пулемёта – братья Погодины подоспели на помощь. Не видел, как из ниши вывалился подстреленный Алексеем вэсэушник. В памяти задержался только мелькнувший и будто растаявший между лестничных пролётов женский силуэт. А может быть, это была иллюзия…

* * *

Со своей позиции «Пантера» не могла видеть всего, что происходит в помещении огромного особняка из красного кирпича. Девушка-снайпер, сама оставаясь невидимой, контролировала подходы к дому. Её профессия была похожа на сказку о Машеньке: «Высоко сижу, далеко гляжу…»

Люди по ту сторону прицела перемещались быстро, то и дело их фигуры заволакивало дымом, и вообще, по всему видно, там царил полный хаос, но острый глаз девушки-снайпера был натренирован так, чтобы в любом хаосе выделять тех, кто ей был нужен. Точнее, наоборот – не нужен. Ни ей, ни её товарищам. Ни этому миру в целом.

Снайпер в группе – пожалуй, фигура наиболее самостоятельная. Эдакий «сам себе режиссёр». Если остальные участники группы согласовывают действия и безоговорочно подчиняются приказам командира, то снайпер вправе сам принимать решения. С одной стороны, удобно, но и ответственности больше – ведь в итоге от тебя во многом зависит слаженная работа группы и поражение противника.

Из-за красной кирпичной стены осторожно высунулась голова. Прицел… поправка на ветер… выстрел. Голова тут же исчезла обратно за кирпичную стену. Не попала! Пуля рикошетом ударила в кирпичи буквально там, где только что было лицо противника. Но зато теперь он не высунется как минимум несколько секунд, а уж о прицельной стрельбе в ответ в эти секунды не может быть и речи. Пора менять дислокацию. От противника вполне мог прилететь «подарочек» из реактивного гранатомёта, или же лёжку снайпера могли обработать из автоматических гранатомётов, а то и вовсе – из миномётов.

Могла ли вообще Юля Дымченко когда-то заподозрить в себе подобные способности? Как причудливо иногда складывается жизнь…

– У нас «трёхсотый»! – ожил вдруг эфир.

«Кто?!! Хоть бы не…» – успела подумать «Пантера».

– «Философ» ранен, тяжёлый, вытаскиваем!.. – реальность оказалась куда более жестокой.

– Пулемётчику, снайперу – обеспечить прикрытие! Я «Старик», приём.

– «Пантера», плюс, – только и смогла выдавить сквозь стиснутые зубы девушка-снайпер. Именно сейчас и нельзя давать волю чувствам.

Братья Погодины уже лупили короткими злыми очередями из пулемёта. Кто-то из разведчиков, не дожидаясь приказа, швырнул дымовые шашки. И теперь сизо-серая пелена прикрывала отход группы эвакуации.

«Пантера» в оптический прицел видела, как одна фигура в грязно-белом камуфляже ползком тянет другую, зацепив ремень автомата за эвакуационный карабин на бронежилете раненого. Она понимала, что счёт идёт на секунды.

Вот в прицеле мелькнул силуэт, вскинул автомат, «Пантера» поймала его в перекрестье прицела и нажала на спуск. Верная винтовка сейчас стреляла не пулями – чистой человеческой яростью, и она оказалась страшнее бронебойных боеприпасов.

Но следовало подавить эмоции, справиться с ними, держать голову ясной. Девушка-снайпер, подхватив винтовку, в очередной раз сменила позицию.

Это её в итоге и спасло.

Пуля в ответ просвистела там, где только что была голова девушки. Та быстро юркнула за полуразвалившуюся стену и огромным усилием воли уняла бешено колотящееся сердце. Заставила себя хорошенько продышаться.

– По мне работает снайпер, я – «Пантера», приём.

– «Старик», понял тебя. Группа, отходим!

– Что с «Философом»?..

– Тяжёлый. Две пули из пистолета в упор. Бронежилет сдержал только одну. Грудь пробита, пневмоторакс. Ребята уже укололи его, оказали помощь. Сейчас связываемся с ближайшим нашим подразделением, чтобы вытащить его.

– Я – «Пантера», я остаюсь. Отработаю гада!..

– Месть – не самый лучший мотив, я «Старик», приём.

– Мне кажется, что мы готовы мстить одному и тому же человеку…

Глава 18

Снайперская дуэль

– Что самое главное на дуэли?

– Честь?

– Чтобы тебя не убили.