В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

В сторону…

Повинуясь внезапному импульсу, «Пантера» (она же ведь тоже – из семейства кошачьих?) сместила тонкий ствол винтовки и нажала на спуск.

Всё произошло в одно мгновение, выпущенная на свободу пуля с готовностью двинулась к цели, кот бесшумно спрыгнул с забора. А безошибочно просчитанная баллистика завершила то, что и было задумано.

Из-за забора справа, а вовсе не с крыши или из-за дерева, вывалилась невысокая фигура стрелка, роняя на снег винтовку и алые капли крови.

На миг «Пантере» показалось, что в прицел она увидела устремлённый прямо на неё взгляд злых чёрных глаз. До того, как эти прищуренные глаза навсегда погасли.

«Не убьёт, так сглазит», – когда-то сказала в родном карпатском селе старая женщина, которой очень уж не нравилась соседская мелкая заносчивая Ирочка. По-видимому, что-то ей подсказывал жизненный опыт…

Мистическое мышление было свойственно многим на её родине – Ирину же это только раздражало. До этой последней её секунды, когда заглянула она прямо в зелёные кошачьи глаза и на миг увидела в них отражение…

Отражение своей хрупкой белокурой смерти, глядящей прямо в направленный на неё прицел. Это был всего лишь миг – кот бесшумно спрыгнул на землю, а смерть задержалась в её застывшем взгляде, запечатлелась на целую долгую секунду. И рассыпалась на хрупкие осколки.

Потом наступила темнота.

* * *

Запрокинув голову к серому небу, с которого сыпал мелкий колкий снег, снайпер «Пантера» наконец-то разрыдалась в голос. В её слезах и бессвязных выкриках вырывались на свободу боль и ненависть, огромное нервное напряжение и страх за человека, ставшего для девушки ближе всех. Крупные слёзы катились по щекам, тело колотил озноб. Но нужно было взять себя в руки. Бой ещё не окончен, и она все ещё на враждебной территории…

Утерев лицо, «Пантера» перезарядила верную винтовку и осторожно подошла к телу убитого снайпера. Перевернула её. Закрыла молодой женщине – такой же украинке, как и сама, глаза. Взяла американскую полуавтоматическую винтовку. Наклонившись, расстегнула кобуру на бедре. Достала чёрный пистолет. Изящная полуавтоматическая «Беретта» – по-видимому, та самая, что ранила «Философа». Юля и пистолет сунула в один из подсумков.

Непослушными пальцами она нажала тангенту рации на разгрузочном жилете.

– «Пантера» на связи, задача выполнена. Ухожу на точку эвакуации. Приём.

– «Старик» на связи, понял тебя. Ждём. Конец связи.

* * *

В огромном помещении, где каждый звук отдавался множественным эхом, теперь царила полная тишина. Разведгруппа рассеялась по одному, каждый занимался своим делом – кто чистил оружие, кто приводил в порядок экипировку. Лица мрачные и сосредоточенные.

Бой был проведён блестяще, однако радоваться никто не спешил. И для них не обошлось без потерь – один из братьев Погодиных, Иван «Ветер», погиб, Игорь «Философ» в реанимации.

Роман Погодин целый день молчал, но никто не видел на бледном лице ни слезинки. Каково ему сейчас, можно было только догадываться. Не было больше строгого «хранителя сокровищ», выдававшего патроны легкомысленному братцу чуть ли не под роспись и вообще умевшего так осадить словом, что было и не обидно, и доходило с первого раза. Товарищи подходили к Роману, молча хлопали по плечу, но ничего не говорили. Что тут скажешь?

Молчала и Юлька, кусала губы до крови, но тоже старалась не разреветься. К Игорю пускали только родственников. «Какие ж у нас родственники?!» – возмущалась девушка, но её слёзным просьбам никто не внимал. Мариупольским врачам – немногим оставшимся – было не до того. Они спали пару часов в сутки, и то ещё было хорошо. На пререкания с «ангелами в белых халатах» ушёл весь Юлькин пыл, и теперь она молчала.

Командир, как всегда, был немногословен, но умудрялся находить слова, чтобы поддержать ребят. Юлька внимательно всматривалась в лицо Можейко, стараясь, чтобы он этого не заметил, и всё пыталась рассмотреть на нём… Что? Следы каких чувств? Она и сама не знала. Только помнила выражение его лица, когда он увидел убитого ею вражеского снайпера – черноволосую женщину с тонкими и резкими чертами. Да и то, это выражение промелькнуло лишь на миг – глубокая затаённая боль, какую Юльке ещё ни разу не приходилось видеть, хотя повидала она уже многое. И слова – что-то вроде: «Вот как нам пришлось встретиться…» Но Юлька не была уверена, что ей это не послышалось. Уже в следующую минуту Можейко совершенно спокойно обернулся к девушке:

– Ты выполнила свою задачу, Юлия.

Теперь рядом с Юлькой лежала трофейная винтовка с изящной надписью «Ukrop» на чёрном корпусе. Прикасаться к ней лишний раз особого желания не было. Возможно, позже…

* * *

Юлька быстро шла по больничному коридору, накинув белый халат. Спешила – почти бежала, будто боялась опоздать. Хотя опаздывать было некуда. Сегодня ей сказали, что состояние её сослуживца Игоря Полёвкина стабилизировалось, и она может его проведать.

– Девушка, не торопитесь так, он не убежит, – окликнул её из другого конца коридора молодой жизнерадостный доктор, с которым Юльке уже приходилось общаться. – Уж от нас-то никуда не денется. – И, окинув её быстрым взглядом, добавил глубокомысленно: – Да и от вас, по-видимому, тоже.

Юлька предпочла эти слова проигнорировать.

Она не сразу узнала его. А когда поняла, что этот бледный человек на больничной кровати и есть её «Философ», не сдержалась и громко то ли вздохнула, то ли всхлипнула. Игорь открыл глаза, и тут же Юлькино запястье обхватила крепкая рука, вынырнувшая из-под одеяла. Надо же – на первый взгляд, в чём только душа держится, а силу свою не потерял.

– Юля! Ну надо же, мечты сбываются… – Бледные растрескавшиеся губы растянулись в довольной улыбке.

– Ты о чём? – растерялась девушка.

– Я ведь именно тебя хотел увидеть… только тебя…

Он замолк, казалось, сосредоточенно о чём-то размышляя, потом продолжил, заговорщицки понизив голос почти до шёпота:

– Ты знаешь… Украина – самая лучшая в мире страна…

– Неужели? – Юлька сморгнула слёзы, решив, что он бредит.

– …потому что в ней есть ты, – продолжил между тем Игорь, и слёзы уже не захотели смаргиваться, потекли по щекам предательским водопадом. – Уже за одно это ей можно простить…

Он замолчал и отвернулся, но Юлькину руку не отпускал.

– Ну, я уже давно не в ней, – грустно улыбнулась девушка.

– Погоди… Ещё не вечер… Ещё будешь… Мы все там будем, когда уберутся оттуда эти «ушлёпки».

– У меня нет таких глобальных планов на будущее, – хмыкнула Юлька. – Какой смысл?

– Вот этим ты меня и бесишь, – его голос стал громче, увереннее, в нём