В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

Снова силуэт с длинной винтовкой мелькнул в поле зрения и исчез. Чтобы появиться из темной подворотни. И четко отпечататься в перекресте прицела. «Пантера» плавно, на выдохе потянула спуск. Выстрел!

Силуэт исчез. Вот тварь!

Девушка-снайпер зло скрипнула зубами: она промахнулась. Нельзя было медлить ни секунды. «Пантера» метнулась в сторону, а в то место, где она только что затаилась, прилетели две пули подряд. «У неё тоже полуавтомат, как моя СВД-С, – что ж, для городского боя оружие более чем подходящее», – стремительно перебегая, подумала «Пантера». Она не уставала думать, анализировать, вычислять. Глупые долго не живут… «На войне не ошибаются дважды», – еще учась на филфаке Донецкого университета, Юля прочитала эту латинскую пословицу. Теперь снайпер «Пантера» воплощала ее в жизнь.

Время, казалось, застыло навсегда в этом поединке – исчезло всё, что было за его пределами. Украинская снайперша, судя по всему, обладала поразительной целеустремлённостью и выносливостью, не отставая от «Пантеры» ни на миг. Краем сознания девушка-снайпер сделала для себя вывод, что ни за что бы не хотела встретиться с этим человеком в жизни. Пусть даже в мирной жизни.

Но для её соперницы она, похоже, никогда и не была мирной. Воюет со всем миром – цель для себя нашла в этой войне. Что ж, её дело. А вот Юлька-«Пантера» хотела мира. И билась сейчас до последнего за то, чтобы пройтись с Игорем по улицам мирного Донецка…

Сейчас в этой неведомой и невидимой сопернице для девушки-снайпера воплотилось всё, что она ненавидела, что помешало ей жить, учиться, познавать новое. Всё, что прервало её молодость, весёлую студенческую жизнь, возможно, любовь. По ту сторону прицела на неё в ответ смотрел в прицел оголтелый фанатизм, жаждущий бесконечной беды и крови, не умеющий и не желающий жить в мире. И его нельзя было оставлять на этой земле.

«Пантера» засекла всё время один и тот же интервал – как раз столько, сколько требуется на перезарядку украинской снайперской винтовки. Доводилось уже ей видеть такие трофеи у их бойцов – всем хороши, но один недостаток – быстро используется весь магазин.

Передышка, которой можно воспользоваться, чтобы быстро перескочить на другую позицию.

А вот вычислить, где находится соперница, увы, не удавалось. Хитрый и предусмотрительный у неё враг. Сумел не только уйти от внезапного выстрела, но и продолжить охоту!

Сама «Пантера» патронами зря не разбрасывалась – продуманно выбирала цель, прикидывала, куда успеет перебраться сама, пока будет отвлекать внимание противницы. Глаза слезились от долгого напряжения, ветер налетал ледяными порывами, путая все расчёты, мешая в равной степени обоим снайперам.

Во всём мире – никого, кроме них двоих. И уже казалось, что это навсегда – что-то сломалось в мироздании.

Но сдаваться «Пантера» не собиралась. И понимала, что не сдастся её противница. Из этого поединка живой выйдет только одна из них…

Иногда «Пантере» чудилось движение в доме напротив, и она с трудом пересиливала себя, чтобы не выстрелить и обнаружить себя. Умом понимала, что это ветви колышутся на ветру или ледяной ветер играет обрывками занавесок…

Её противница уже довольно длительное время не выдавала себя. Может быть, ранена? Или убита?

Нет, не убита. «Пантера» чувствовала это всем своим существом. Никакой мистики – интуиция на войне развивается почти что до экстрасенсорного восприятия. Наверное, она всю жизнь теперь будет чувствовать на себе любые взгляды.

Уметь бы ещё вычислять, откуда они…

Кирпичная стена с окном, за которой ещё недавно пряталась она сама, была прямо перед ней. За время молчания вражеского снайпера «Пантера» успела короткими перебежками переместиться почти вплотную к развалинам.

Дальше – улица, на углу раскидистый старый орех, похожий на вековой дуб, голые черные ветви скребут по крыше старинного одноэтажного дома с массивной печной трубой.

Трубчатый приклад СВД-С, казалось, вмёрз в плечо, руки, держащие винтовку, затекли. «Пантера» полностью обратилась в зрение, и в перекрестье прицела на миг мелькнула за ветками человеческая фигурка. Мелькнула и исчезла…

* * *

Замёрзшие пальцы гнулись плохо, теряли чувствительность, но оттирать их, отогревать было некогда. Привычные движения вспоминались сами собой – что и говорить, память тела крепче, чем память сердца или мозга. В последний раз Ира Грановская лазала по деревьям ещё в детстве, в родном селе в Карпатах, соревнуясь с соседскими мальчишками. Пришло время вспомнить навык…

Она перепрыгнула с ветки на покатую крышу дома и спряталась за массивной кирпичной дымовой трубой.

Умостившись, Ирина вскинула винтовку, взглянула в прицел, медленно скользя по окрестностям, стараясь не пропустить ничего подозрительного. Конечно, снайпер «сепаров» тоже отнюдь не глупа и не позволит так просто вычислить себя. Но за всё время, что Ирина взбиралась на дерево, по ней никто не выстрелил. Тишина нервировала…

Нет, не годится: крыша дома – слишком удобное, а потому очевидное укрытие. Фанатичная, но от этого еще более опасная националистка медленно стала сползать по покатой крыше…

* * *

Это был всего лишь миг, но и его хватило, чтобы вычислить противницу. Собственно, в сгущающихся ранних сумерках даже можно было подумать, что померещилась. Но «Пантера» не склонна была размышлять. Она привыкла доверять своим глазам, а ощущение случившейся беды придало решимости действовать, не оставляя себе ни минуты на размышления. Только на необходимые расчёты, потому что злой порывистый ветер не утихал. Пальцы слились с винтовкой, она стала продолжением рук, зрения, восприятия – всей личности снайпера.

В голове мелькали цифры – поправка на ветер… Пересчитывать некогда, нематематический от природы мозг работал быстро и сосредоточенно, выбросив все эмоции, будто был машиной. Перекрестье мощного оптического прицела скользило по переплетению веток, по крыше дома… Остановилось на массивной кирпичной трубе.

Единственный выстрел – чёткий, безошибочный. Никогда у «Пантеры» не было, наверное, такого верного расчёта, такой чистой работы. Дух захватило, а мозг между тем работал, как часы, тело слилось в одно целое с верной «драгуновкой».

Вдох…

Выдох…

Палец двинулся на спусковом крючке, глаз уставился в прицел, и… сердце, казалось, остановилось, чтобы больше не трепыхнуться.

На заборе, как раз на траектории её выстрела, сидел огромный чёрный кот…

Время, казалось, замерло, застыло в зелёных кошачьих глазах.

Останавливаться, сбиваться было нельзя – она выдаст себя. Когда-то, чтобы не выдать группу, «Пантера» готова была уложить случайно подвернувшегося пьяного бомжа, хотя это и не доставляло ей радости. Теперь смотрела на красавца-зверя и понимала, что тоже не остановится.

А потом никогда не сможет больше нормально жить.

«Прости, дружище… Прости… Прости…»

Палец лишь на секунду застыл на спусковом крючке.

В это время чёрный