На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко

– Но не один, а с тобой! – волнуясь, сказал Егорычев, видя, как Сладе с трудом даются расставание и эти напутственные слова.

– Не перебивай меня. Я хочу сказать о другом. Это правильно, ты хоть на короткое время отойдёшь от войны, я остаюсь и буду рядом с ней, продолжу борьбу за жизнь ребят, ради чего я поехала сюда. Но я тогда не так глубоко понимала, что еду ради идеи добра. Оно должно быть светлое и чистое, как молния – предвестник дождя и как благо, пролившись на хлебную ниву. И нет ничего чище и светлее этого действа! Потому в раненом я вижу только человека, человека страдающего, не спрашивая, с какой он стороны.

– Но этим действом пользуются разные силы. В большой степени не созидающие, а разрушающие – те могущественные кланы, что провоцируют и готовят войны. Эти антагонисты не по праву пользуются, а пользуются в очень большой степени, даром молнии, дождя и нивы. У них власть и капитал. Мы – народ – главный капитал. У правильной власти этот капитал созидательный. Вместе мы благо – как для страны, так и для каждого из нас. У чёрной власти этот капитал разрушительный. Мы с ним схватились. И пусть твоя светлая и чистая молния освещает нам путь!

– Ниву нам надо оберегать, ниву! Она ни в чём не виновата, и пусть хлеб с неё взрастит светлого душой человека. Поезжай, Слава, домой со светлым настроением, я буду ждать тебя, мой милый, с нетерпением!

11

Егорычев приехал домой ненадолго, чтобы повидаться с мамой, переживающей за него, нервничая, с жадностью следящей за телепередачами о ходе специальной военной операции, как её упорно именуют высшие должностные лица страны, успокоить родную своим бодрым видом и здоровьем, что не очень получалось. Особенно он был ошарашен и подавлен, когда по предписанию явился в госпиталь ветеранов войн и увидел на этажах раненых с различной степенью тяжести, среди которых очень много одноруких, одноногих, а то и вовсе без обеих ног, с протезами и без них, пока ещё восседающих в колясках с мрачно-спокойными лицами. Он знал, что в госпитале много раненых, сам тяжело контуженный, отказавшийся от списания из-за того, что Слада надолго останется в армии. Знал о раненых, для него не в новинку, но увиденное в глубоком тыловом городе такое количество покалеченных войной привело его в обескураженное состояние. Не верил в увиденное, как не верилось в счастье той роженице, что в госпитале принесла мальчика. Получив консультацию у врача, Вячеслав рванул из госпиталя сломя голову, словно из прокаженного дома, настолько его потрясло неожидаемое скопление здесь земляков, и столкнулся в дверях с Владимиром Бугаевым. Вовсе онемел! Друг был одет по-летнему, в светлые брюки, в тенниске, в кепке, скуластое лицо слегка загорело, в светлых глазах легкая озабоченность. На груди сверкал орден Мужества. В правой руке костыль. Володя прихрамывал. Костыль и хромота выдавали в нём инвалида. Оказалось у друга от нагрузок на культе недавно появилось болезненное покраснение, и он, не ожидая предварительной договоренности, приезда в Сухобузимское Егорычева, сам появился в городе.

Как водится, решив свои вопросы, друзья встретились на квартире у Егорычева. Мама Славы находилась на работе, и парни сами себя обслужили: на небольшом кухонном столе, накрытом цветной клеенкой, на которой красочно изображена клубника в блюде с ажурными листочками вокруг, появились две бутылки водки, буженина с колбасой, малосольные огурчики из холодильника, приготовленные вчера мамой, белорусский сыр «Брест-Литовск», нарезка хлеба. Звеня хрустальными стограммовыми рюмками, перебрасываясь шутками, междометиями и улыбками, друзья уселись, и было крепкое возлияние за всё прошлое и настоящее. Рассказы, рассказы и рассказы друг о друге. Из всего услышанного и сказанного сделан вывод, что потерявшему на поле боя часть себя или часть крепкого здоровья не так-то легко на гражданке получить право на справедливость. Иногда так и хочется выхватить из кобуры что-нибудь и застращать чиновника или чиновницу, что однажды случилось с прапорщиком-добровольцем, потерявшем левую руку и доказывающем, что он лишился её не на охоте на медведя, а на передовой в Донбассе. В следующий приход в контору он нацепил портупею с пустой кобурой, и когда вошёл в раж от спора, кинул руку на бок, щёлкнул кнопкой и, выбросив резко кулак в чёрной перчатке с торчащим вперёд указательным пальцем, навёл «пистоль» на чиновницу. Та по-акульи, раскрыв нижнюю челюсть, упала от страха в обморок.

«Вот так с вами надо разговаривать! – веско сказал прапорщик, – принесёшь теперь мне документы на выплаты до копейки прямо мне на квартиру сама! – повернулся и ушёл».

– Не верится, дружище, в такое, а ведь это не анекдот, – сказал Бугаев тягуче и безрадостно, – будь у прапора пистолет, точно в состоянии аффекта пришил бы эту акулу, как оказалось, принуждающую раненых к солидным чаевым. Разбирательством занимался ветеран чеченской войны. Он вывел взяточницу на чистую воду.

– Молодец ветеран. Тебе-то не пришлось подобным образом выколачивать льготы? – спросил Вячеслав.

– Не пришлось, но пороги всё же обивал. Ты же слышал о том, что в хаосе девяностых существовали клубы воинов-интернационалистов в разных городах. Афганцы объединялись. Они помогали друг другу решать сложные житейские вопросы. Решали проблемы с инвалидностью, с трудоустройством, с жильем. В нашем городе по их примеру тоже наметилось подобное братство ветеранов и инвалидов СВО. Организаторы движения – раненый офицер, списанный подчистую, и его жена юрист. Особенно жгуча проблема с протезированием. Пока я не могу с протезом полноценно работать на своей технике. Ты знаешь, как я вкалывал до призыва. Пахал, что называется, по две смены. Теперь больше стою, вот и сюда попал после очередной нагрузки. Пенсию получаю не ахти какую. Я бы предпочел не получать её, а самому зарабатывать.

– Пенсия – не свет в конце тоннеля. На неё не проживёшь.

– Ты когда назад, я бы познакомил тебя с ребятами из движения. Думаю, это хорошая светлая сила.

– Через неделю.

– Что так спешишь, думаешь, без тебя Крынки не отстоят?

– Отстоят, Вова, отстоят, – с горячей убежденностью сказал Егорычев и понизил голос: – Но там моя Слада. У нее тоже есть травма ноги, полученная в боевой обстановке. Вместе поедем в Алупку или в Алушту. Мне предписано, а она возьмёт отпуск. К осени вернусь в полк запускать дроны смерти, но и науки – как надо воевать в современном мире.

– Ты рвёшься к жене. С тобой понятно