КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

потом в СССР большинство эмигрантов, диссидентов и беглецов на Запад были из среды поэтов, писателей, артистов балета и прочей «гнилой» интеллигенции. Бродский, признанный за границей, обласканный и удостоенный Нобелевской премии по литературе, был внутренне, генетически – западником, он даже стихи на английском писал лучше, чем на русском. Когда ему предлагали подумать о возвращении на родину, Бродский отвечал:

– Можно вернуться на место преступления, но не на место любви…

Красивые слова… А ведь кто-то обещал: «На Васильевский остров я вернусь умирать…» Не вернулся.

Другой Нобелевский лауреат, писатель Солженицын, однако, вернулся на родину и умер в России. Возможно, дело не только в любви, но и во внутреннем содержании человека, в его менталитете и душе. Вернулся и всемирно известный музыкант и дирижер Ростропович, которому многие страны мира предлагали свое гражданство, но он отказался. Хотя это другая история.

Душа есть у всех, у чекистов и у предателей, и в душе у каждого столько всего намешано. Есть инженеры человеческих душ, есть ловцы человеческих душ. Контрразведчики обязаны были постоянно помнить об этом… Ведь они не были ни инженерами, ни ловцами – они были санитарами в диком людском заповеднике. Не зря они называли своего любимого начальника полковника Седова предводителем стаи.

Не работой единой

Сегодня друзья решили собраться без повода. Впрочем, повод у друзей есть всегда – просто сам факт, что они есть, и то, что есть, что выпить и что съесть. К тому же в Москву приехал их однокашник по Новосибирской школе КГБ Николай Волин. Остановился он у Кирилла Белова, который уже несколько лет как получил назначение в «девятку» (Девятое управление КГБ, занимающееся охраной членов Политбюро).

Теперь Кирилл сам стал важной персоной, приближенной к небожителям, которых имел возможность видеть ежедневно, иногда даже общаться с ними. Впрочем, лишнего он о своей работе не рассказывал. Инструкции «девятки» строжайше запрещали допускать малейшую утечку информации о жизни и деятельности охраняемых лиц и членов их семей.

Это не касалось только Виктора Дмитриева, который тоже пять лет отработал в «Барсуках» в тесном контакте с руководством «девятки» и сам немало общался с членами Политбюро. С ним Белов был более откровенен.

Друзьям, конечно, интересно было бы узнать какие-то подробности о жизни руководства страны, но они тоже были сотрудниками КГБ и старались не задавать лишних вопросов, чтобы не подвести друга.

Встречу по предложению Кирилла решили отметить в ресторане гостиницы «Белград», которая в связи с периодическим проведением там протокольных мероприятий для охраняемых лиц находилась в сфере интересов «девятки».

В половине седьмого у входа в гостиницу собрались Николка Волин, работавший теперь в свердловской прокуратуре, Виктор Дмитриев из военной контрразведки, Валера Малов (занимавшийся специфическим аспектом оперативной деятельности КГБ – «центровыми» проститутками из «Интуриста») и Володя Беспалов из знаменитого Управления «С» ПГУ (нелегальная разведка).

Эта странная на первый взгляд компания объединена была священными узами товарищества – десять лет назад они вместе учились в Новосибирске, постигая азы службы в контрразведке. Нет на свете ничего выше товарищества, как говаривал Тарас Бульба.

Несмотря на то что теперь они служили в разных подразделениях КГБ и там у них тоже появились друзья, при каждом удобном случае они старались собраться, вспомнить прошлое, поделиться успехами и проблемами и, конечно, расслабиться. Они ведь были молоды, к тому же каждый, кто носит погоны, в душе чувствует себя гусаром. Гусары, как и положено, любили женщин и вино. А женщины тоже были неравнодушны к гусарам. Ну, это общеизвестно…

Ждали Кирилла, который, как всегда, опаздывал. За это время друзья успели пожать друг другу руки, намять бока, обменяться новостями и уже начинали посматривать на часы, ругать опаздывающего Кирилла и обращать внимание на проходящих мимо женщин. Рабочей день закончился, и их молодые растущие организмы требовали пищи, вина и зрелищ.

Наконец, с неизменной улыбкой на хитровато-есенинской физиономии появился Кирилл, пожал всем руки, побалагурил с каждым и широким жестом пригласил в гостиницу. Они пошли не в ресторан, а в уютное кафе, где Кирилла встречали плутоватого вида директор, улыбчивая яркая блондинка барменша и особое обслуживание.

Разместились за большим столом в углу. Николка Волин, который был здесь впервые, с интересом рассматривал строгий европейский интерьер кафе, посетителями которого были в основном иностранцы.

– Здесь уютненько! – заметил он.

– Да уж, это тебе не «Соляные пещеры» Урала! – добродушно проворчал громкоголосый Валера Малов, носивший фамилию Малов явно по недоразумению. Внешне это был вылитый Портос из «Трех мушкетеров» Дюма. Добродушный, но лихой и коммуникабельный, иначе ему никогда не доверили бы работу на «земляничных полянах» «Интуриста».

– Всё отлично, но здесь в меню только кофе, чай и бутерброды… Хотелось бы чего-нибудь посущественнее, – пролистав меню, недоуменно поинтересовался Николка.

– Николка, не переживай, всё будет! – миролюбиво, но с тайным намеком заметил Кирилл.

Остальные, знающие особенности избирательного гостеприимства этого места, только загадочно улыбались.

Вскоре отворилась дверь, соединяющая кафе и кухню ресторана, расположенного в другом крыле гостиницы, и разбитная официантка Маша ввезла тележку, на которой «случайно» оказались большие блюда с вареным картофелем, над которым поднимался ароматный пар, котлеты по-киевски, нарезка из колбасы и сыра, селедочка, усыпанная кружочками лука и политая уксусом. А к этому пара бутылочек столичной прямо из морозилки, затуманенных от холода влажным налетом.

– Маша, ты у нас, как всегда, на высоте, – удовлетворенно произнес Кирилл.

– Стараюсь! – расплылась в улыбке Маша и призывно повиляла задом.

– Ты, Маша, главное, не расслабляйся раньше времени, а то… – он выразительно окинул её фигуру взглядом.

– Я рядом, если понадоблюсь, зовите! – Маша знала наверняка, что еще понадобится. Как говорится, не в первый раз замужем! Хотя, вообще-то, она замужем не была никогда. Не по этой части создана…

Застолье началось. Тосты произносились, водка наливалась и выпивалась (это называлось «водку пьянствовать и разговоры разговаривать»), поэтому и закусками закусывали, и разговоры разговаривали. Словом, всё, как учили.

– А помнишь, Николка, как ты в Новосибирске сочинил гимн нашей группы, в котором был припев: «Я не скажу, в которой школе КГБ…» – раздумчиво произнес Виктор.

– Как можно забыть, ведь я его и написал! Могу спеть. Хотя нет гитары, да и обстановка?.. – он вопросительно окинул взглядом зал кафе.

– Может, всё-таки споем? – решительно предложил Малов.

Зал был полон. Иностранцы и так с удивлением взирали на то, как бравые офицеры в штатском уплетают запрещенные в кафе деликатесы. То, что это кагэбэшники, ни у кого из иностранцев сомнений не было. Они четко ориентировались в том, что, кому и где позволено в СССР.

– Объясняю для непосвященных, хотя в «Белграде» живут иностранцы