КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

– Конечно, помню. Еще когда учился в «Вышке», он выступал перед курсантами… И что? – уточнил начальник.

– А то – раз он жив-здоров, надо бы его пригласить к нам. Пообщаемся. Он нам расскажет о своей шпионско-разведывательной деятельности. А мы ему о том, как сейчас разоблачаем иностранных шпионов. Интересно должно получиться.

– А что, идея хорошая. Вот ты и займись этим. Сходи в партком главка к генералу Ермолаеву. Петр Михайлович позвонит в партком ПГУ, и те организуют нам встречу, – начальник, как водится, моментально материализовал идею подчиненного в собственное указание.

– Опять я, – недовольно ворчал Сергей, направляясь в партком.

Встреча с легендой разведки вскоре состоялась. Многие контрразведчики Первого отдела с ним встречались, но было это лет десять – пятнадцать назад. Вартанян за эти годы нисколько не изменился. Худощавый, подвижный и остроумный, он буквально заражал собеседников энергией, остроумием и добротой.

В процессе общения полковник Седов задал разведчику сакраментальный вопрос:

– Геворк Андреевич, с учетом вашего многолетнего опыта, какими качествами должен обладать разведчик?

Вартанян серьезно задумался, но ненадолго. Потом окинул взглядом коллег и сказал:

– Первое, и второе и третье – разведчик должен быть патриотом, любить свою Родину, как жизнь; он должен быть профессионалом, потому что профессия разведчика ошибок не прощает, и ещё – он должен обладать чувством юмора и быть немного авантюристом…

– Авантюристом – это как? – удивился Седов.

– Это значит быть романтиком, искателем приключений, уметь рисковать… но совсем немного, – пояснил разведчик.

– Насколько немного, если в процентах, – уточнил вездесущий Цветков.

Вартанян задумчиво пожал плечами и на полном серьезе выдал результат умозаключений:

– У разведчика должно быть не больше трех процентов авантюризма!

– А у контрразведчиков?

– А если разведчик женщина? – сразу посыпались вопросы от собравшихся.

– Если разведчик женщина – это уже стопроцентная авантюра, – уверенно заявил Вартанян.

– А как же ваша жена, которая десятки лет была разведчицей? – последовал провокационный вопрос.

– Она всегда была в первую очередь моей женой, а уже потом разведчицей… А что касается контрразведчиков, то это вам видней. Хотя могу заметить, что многие контрразведчики – циники и карьеристы. В этом они чем-то похожи на врачей. Контрразведчики, как и врачи, знают все слабые места, недостатки и болезни людей, причем знают не только, как с ними бороться, но и как их использовать в своих интересах…

Тут в разговор вмешался секретарь парткома.

– Уважаемые коллеги, раз разговор зашел о женщинах, о женах чекистов, то я, как бывший начальник Первого отдела, должен отметить удивительный, но характерный факт. Никто из сотрудников отдела не разводился со своими женами!

– А с чужими? – тихо хихикнул Цветков.

– Сергей Александрович всегда шутит, но сам он тоже является образцовым семьянином. Так вот, я думал, почему семьи наших контрразведчиков такие крепкие? – серьезно продолжал секретарь парткома.

– Только благодаря парткому, Петр Михайлович! – серьезно заметил полковник Седов.

– И благодаря парткому тоже. Но главное, что наши сотрудники серьезно подходят к выбору спутниц жизни и в дальнейшем правильно строят взаимоотношения в семье. А если случаются конфликтные ситуации, то и семья, и коллектив, и руководство отдела делают всё возможное для того, чтобы наладить эти отношения и сохранить семью.

– Да мы, Петр Михайлович, все только «за», – миролюбиво согласился Седов.

– А сколько процентов авантюризма вы разрешаете иметь контрразведчику? – вернулся к обсуждаемой теме подполковник Михайлов.

– Это пусть решает сам контрразведчик в зависимости от конкретной ситуации, но не больше пятидесяти процентов, – полушутя-полусерьезно ответил Вартанян.

– Это точно, – заметил Седов, – у нас в отделении главный авантюрист Цветков. Он в ходе оперативно-технических мероприятий обязательно попадает в критические ситуации. Только авантюризм его и спасает.

– Не только меня, а и всех нас. Вспомните, как в прошлом году ОТУшники у объекта ставили визир – просверлили дырку в потолке и кусок потолка отвалился… – с улыбкой пояснил ситуацию Музыкантов.

Тут все присутствующие дружно захохотали, вспомнив эту трагикомическую ситуацию. Вместе с ними искренне смеялся и Вартанян.

Контрразведчики уважали и завидовали герою разведчику и разведчикам вообще. Это объяснялось просто. Они были патриотами по роду службы и по призванию, но в то же время романтиками и прагматиками одновременно. Они завидовали разведчикам-нелегалам, которые, живя за границей, могли жить чужой жизнью и в пределах этого были абсолютно свободны. Контрразведчик, в отличие от нелегалов, был под контролем руководства и партии каждый день и час.

Мало кто из советских людей, считавших чекистов всесильными, догадывался, что сотрудник КГБ беззащитен. Но это было именно так. Любой гражданин СССР мог пожаловаться на несправедливость по отношению к себе со стороны начальства в партком, местком, в милицию или в прокуратуру, в райком партии, наконец. Военнослужащие, сотрудники МВД и прокуратуры могли обратиться за помощью в КГБ.

И только сотрудникам КГБ жаловаться было некому. Над ними была лишь маленькая надстройка – партком КГБ и Административный отдел ЦК КПСС, что было одно и то же, но жаловаться туда было равносильно самоубийству.

И все-таки на свете есть справедливость, правда, её, как всего хорошего, много не бывает, но тем не менее случается. И контрразведчики в исключительных случаях использовали возможности партийной демократии. Случалось это очень редко, тут неуместно даже сравнение с тремя процентами авантюризма, о которых говорил полковник Вартанян.

Ну, разве что в три процента. Когда случалось, что руководитель подразделения КГБ полностью не вписывался в коллектив, при очередном выборе в партком коллектив в процессе тайного голосования мог позволить себе не избирать его в состав парткома. Это автоматически расценивалось вышестоящим начальством как ЧП, после чего раздосадованное руководство назначало им другого руководителя.

Ретроспектива

В КГБ не принято было разбрасываться наградами. Это в армии офицер мог получить выговор или даже неполное служебное соответствие, а через несколько месяцев отличиться на крупных учениях или в боевой обстановке и получить награду. В КГБ взыскания давали очень редко, но если получил выговор, то на несколько лет мог забыть о поощрениях. Зато он мог быть уверен, что на всех совещаниях и подведениях итогов его фамилия будет звучать в перечне провинившихся. И потребуется немало усилий и терпения, чтобы переломить негативную ситуацию.

Полковник Вартанян один из немногих разведчиков советского поколения стал Героем Советского Союза в 1984 году, после возвращения из загранкомандировки, длившейся 30 лет. Его высоко ценили и уважали коллеги, а со временем его имя стало известно миллионам людей, превратив в живую легенду.

Как и большинство советских героев нелегальной разведки, после успешного выполнения заданий, вернувшись на родину, он не получил высоких званий и должностей. Блестящие карьеры делались здесь, в Москве, в кабинетах на Лубянке и в «лесу».

Однако в те годы