На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

безопасности портового города Умм-Каср к югу от нас и что на нефтяных месторождениях Румайла горит несколько нефтяных пожаров — вероятный источник дыма вокруг нас. Они также сообщили о заявлении Центрального командования о том, что накануне вечером была запущена тысяча ракет «Томагавк» и совершена тысяча самолето-вылетов. Уинн и я посмотрели друг на друга и улыбнулись. Чем больше самолеты уничтожали, тем меньше оставалось противников. Мы продолжали ехать, пока пустыня не стала розовой, а длинные тени, отбрасываемые нашими «Хаммерами», не посерели.

С наступлением ночи мы остановились на возвышенности рядом с железной дорогой Багдад-Басра. Заправив машины из наших запасных канистр, мы с ганни Уинном затем проехали несколько километров обратно к штабу батальона, чтобы заправиться из автоцистерны. К тому времени, когда мы выкопали наши «могилы рейнджеров» и начали дежурство в радиоэфире, пошел дождь. Он моросил всю ночь, превратив землю под моей головой в липкую глину. Я потéл в своем защитном костюме, поскольку мое тело нагревало стекающую воду, а когда он высох, пришлось укутаться в шуршащее спасательное одеяло в тщетной попытке согреться. К утру я закоченел, устал и покрылся красноватой грязью. С начала вторжения прошло 24 часа.

23

Наша задача постоянно менялась. По большому счету я ожидал, что мы двинемся на север через болота, чтобы разведать мост в Эль-Джабайше, но на данный момент нашим единственным указанием было «прикрывать фланг ПТГ-1». Полковая тактическая группа двигалась по шоссе № 8 в направлении Эн-Насирии, поэтому, по-видимому, мы находились там, чтобы своевременно предупредить о массированном нападении иракцев на их северный фланг. Однако единственные иракцы, которых мы видели, были не в состоянии ни на что нападать.

На рассвете вдали появились группы людей. Они шли к нам по железнодорожной насыпи, медленно перемещаясь с востока на запад. В бинокль я увидел, что они были одеты в разношёрстную армейскую униформу, западную одежду и традиционное одеяние. Некоторые были вооружены АК-47, другие тащили вещмешки и что-то похожее на бутылки с антифризом, наполненные питьевой водой. Большинство из них хромали, и все двигались медленно.

Вид иракцев, особенно солдат, все еще был для нас в диковинку, и мы двинулись вперед, чтобы перехватить их. Идущие впереди люди, увидев нас, побросали оружие. За ними этот жест распространился по всей линии, и вскоре земля до самого горизонта была усыпана брошенным оружием и снятой униформой. Взрослые мужчины стояли в нижнем белье, махая руками и плача. Через Миша мы узнали, что они были из состава 51-й механизированной пехотной дивизии, дислоцированной в районе Басры. Их подразделение сдалось и распалось почти без единого выстрела, и теперь они шли в свои родные деревни вдоль Евфрата недалеко от Эн-Насирии, еще за сотню километров или больше через бесплодную пустыню. У них почти не осталось воды. Один человек плакал и хватался за меня, рассказывая сквозь рыдания о контролируемых режимом отрядах смерти федаинов, казнивших солдат за сдачу или покидание своих постов.

Последнее, что мне хотелось делать, — так это увязать в работе с пленными. Разведка была глазами и ушами вторгшихся войск, мы постоянно боролись за актуальность поступающих разведданных, и если мы отставали от основных сил дивизии, то выпадали из боя. Обыск сдающихся иракцев был делом военной полиции или другой тыловой части; наша задача состояла в том, чтобы продвигаться на север и продолжать наступление до самого Багдада. Однако в отсутствие приказов мы были вынуждены оставаться на месте; и стоять там, не проявляя хотя бы поверхностного интереса к сотням вооруженных людей, наводнивших нашу позицию, было невозможно.

— Брось ему хамрат, — сказал я.

«Хамрат» — это морпеховский сленг, обозначающий гуманитарный паек, желтый пластиковый пакет с едой размером с телефонную книгу небольшого города[92]. В Афганистане Военно-воздушные силы сбросили сотни тысяч хамратов по всей стране, но пехота так и не получила ни одного. Поэтому, чтобы завоевать расположение и заключить сделки, мы раздавали обычные сухие пайки MRE. Голодные афганцы набрасывались на еду, не обращая внимания на ее состав, и чувствовали себя обманутыми, когда обнаруживали в ней нехаляльные продукты, такие как свинина с лапшой. Некоторые даже съели химические нагреватели, активируемые водой, что привело к предсказуемым ужасным результатам. Поэтому в Ираке каждый автомобиль был укомплектован ящиком с гуманитарными пайками. В них были крекеры, желе и простые блюда, такие как красная фасоль и рис — без свинины и нагревателей.

Иракский солдат присел на корточки и с широко раскрытыми глазами наблюдал, как Рейес разрезал желтый пакет и протянул его ему. Казалось логичным, что хамрат были яркого и узнаваемого цвета, чтобы люди могли их легче заметить. К сожалению, некоторые бомбы также были окрашены в желтый цвет — чтобы предупредить невинных людей держаться от них подальше. Иракцы позже рассказывали нам истории о том, как дети путали эти две вещи. Но солдат с удовольствием жевал конфетки Tootsie Roll, не подозревая об истории и спорах, связанных с его едой.

К середине дня мы повторили один и тот же ритуал десятки раз. Приближающиеся иракцы замечали нас, пугались, меняли направление и пытались нас обойти. Поскольку нам необходимо было предотвратить скопление вооруженных людей на маршрутах движения полковой тактической группы вблизи Эн-Насирии, мы разослали по всей пустыне «Хаммеры», которые гнали иракских солдат, как овчарки загоняли овец. Многие мужчины размахивали над головой американскими пропагандистскими листовками, как будто они были гарантией безопасного прохода. Они сказали, что самолеты сбросили миллионы листовок над их казармами и базами за пределами Басры. В листовках обещалось, что американские войска обойдут стороной всех иракцев, которые сдадутся, но убьют всех, кто решит сражаться. Достаточное количество солдат помнило первую войну в Персидском заливе, чтобы воспринять эту угрозу всерьез. К концу дня мы поговорили с военнослужащими трех иракских дивизий — 51-й механизированной, 6-й бронетанковой и 11-й пехотной — и все они рассказали одну и ту же историю. Психологическая кампания на юге Ирака, по-видимому, увенчалась успехом.

Когда мы загоняли в угол большую группу пленных, то разоружали их, обыскивали в поисках чего-либо, имеющего разведывательную ценность, раздавали гуманитарные пайки и пополняли их запасы воды. Многие мужчины рыдали, когда понимали, что мы кормим их, а не стреляем в них. Мальчик, одетый в военные брюки и футболку от YMCA из Джейнсвилля, штат Висконсин[93], смеялся и улыбался, крича:

— Я люблю Джорджа Буша.

Многие из людей несли с собой противогазы. После перехода через пустыню они выбросили все, без чего могли обойтись, но упорно держались за свои автоматы, воду и противогазы.