Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

16. Обязать Министерство земледелия СССР (т. Бенедиктова) и Калининградское областное управление по гражданским делам (т. Борисова):

а) закрепить за организуемыми в Калининградской области колхозами необходимое количество земельных угодий, выдавая государственные акты на бессрочное (вечное) пользование землей;

б) передать колхозам, организуемым на территории, предназначенной для размещения их в местах вселения, имеющиеся хозяйственные постройки, сельскохозяйственный инвентарь и предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции;

в) организовать к 1 сентября 1946 г. 14 машинно-тракторных станций, выделив им в III квартале 1946 г. 150 тракторов, 150 тракторных плугов, 50 культиваторов и 50 тракторных сеялок».

«Все перечисленные выше руководящие документы создавали юридическую основу для превращения этой, бывшей доселе “особым районом”, территории в обычный субъект Российской Федерации. На них обычно ссылались историки при описании этапа становления Калининградской области. Между тем в реальной жизни речь шла о переходе управления от командиров воинских подразделений и военных комендатур в руки гражданского советско-партийного аппарата. Этот процесс, начавшийся в конце мая и растянувшийся до конца 1946 г., имел свою специфику, порождал серьёзные противоречия и сопровождался серьёзными конфликтами.

Уборка первого урожая в Гурьевском районе Калининградской области. 1946–1947 гг.

Включение в состав РСФСР целой новой области не могло не озаботить правительство СССР вопросом: а какое, собственно, наследство приходится брать под своё управление? Конечно, военные власти, а также аппарат уполномоченного НКВД / НКГБ по Восточной Пруссии предоставили соответствующие справочные материалы, однако в Госплане РСФСР их сочли недостаточными и для получения объективной информации посчитали нужным послать на место своего человека.

С 18 по 26 апреля 1946 г. в Кёнигсбергской области находился высокопоставленный правительственный чиновник В. Иванченко, который по результатам своей командировки подготовил обширный доклад о состоянии экономики области и перспективах её заселения советскими людьми»[80].

Автора заинтересовал сей «высокопоставленный правительственный чиновник». Выяснилось, что это – Василий Матвеевич Иванченко, родившийся в селе Александрия Могилёвской области в 1919 г. До войны работал в Ленинграде на заводе им. Макса Гельца в цехе производства артиллерийских снарядов. В феврале 1942 г. по «Дороге жизни» вывезен в Куйбышев. Далее работал на авиазаводе в Саратове. Поскольку данных об учёбе нет, высшее образование не получил. В Саратове начал работать технологом, а затем назначен начальником цеха.

И вот он оказывается «высокопоставленным правительственным чиновником».

Любопытны выдержки из этого доклада Иванченко:

«Имения помещиков, кроме большого господского дома, как правило, окружены группой жилых и служебных строений, больших скотных дворов с силосными башнями, небольшими предприятиями по переработке с. х. продуктов, мельниц, черепичных заводов и т. п. <…> Территория области покрыта густой сетью мелиоративных сооружений. Здесь встречаются: дренаж открытыми канавами, глубинные колодцы, насосно-перекачивающие станции, подпочвенный дренаж при помощи глиняных труб, дамбы, канавы и т. п. Все виды мелиоративных сооружений объединены в какую-то систему.

<…>

Характерными особенностями всех построек являются их благоустроенность и фундаментальность. Все строения каменные (кирпичные). Крыши, как правило, черепичные. Внутренняя отделка жилых домов – масляная краска. Как жильё, служебные помещения, так и скотные дворы электрифицированы. Отопление стандартизировано довольно комфортабельными плитами, одновременно обеспечивающими проживающих горячей водой. Водоснабжение даже на отдельных хуторах механизировано. Как правило, при каждом доме имеется фруктовый сад. Дома, предназначенные для будущих переселенцев, имеют перечисленные характерные особенности. Общая жилая площадь такого дома 60–80 и более кв. метров. В доме три-четыре жилые комнаты, кухня, кладовые и службы. Кроме помещений первого этажа, как правило, имеется мезонин – второй этаж, имеющий две комнаты, также благоустроенный. Использовался для проживания обслуживающего персонала. Значительное большинство домов сохранилось. Лишь отдельные дома в сельскохозяйственных районах разрушены полностью или требуют капитального ремонта».

В докладе говорилось, что «область почти не освоена хозяйственно», что на всей её территории происходит «разбазаривание земель», что земельные участки под военные объекты (полигоны, стрельбища и т. д.) отводились «стихийно, без учёта нормального развития хозяйства области», что «земель для передачи колхозникам-переселенцам почти не осталось», что оборудование и сельхозинвентарь «разбросаны всюду», а значительная часть имущества и построек «никем не охраняется и не используется».

«Приступая к работе, вновь назначенное гражданское руководство области, похоже, хорошо понимало сложности, которые могут возникнуть в процессе смены власти. Один из первых приказов начальника областного УГД В. Борисова, вступившего в должность 19 мая 1946 г., касался сохранности имущества. В нём говорилось: “Всякий вывоз скота, оборудования, материалов и имущества из пределов области прекратить. Разрешать только с ведома и согласования в каждом отдельном случае с гражданским управлением”.

В районных управлениях эта инициатива была конкретизирована. Так, в приказе начальника УГД Шталлупенского района В. И. Машина говорилось: “Запретить всем ведомствам, организациям и частным лицам самовольно, без ведома гражданского управления, брать, увозить, разбазаривать государственное имущество (мебель, производственное оборудование, с./хоз. инвентарь), производить разрушение зданий на территории Шталлупенского района. Виновных привлекать к ответственности”.

Произвести передачу всего имущества от военных комендатур гражданским управлениям планировалось в течение двух недель, начиная с последних чисел мая. Устанавливался следующий порядок передачи: принималось по описям только исправное и годное к эксплуатации имущество и инвентарь; сельхозпосевы передавались по фактическим площадям; соответствующие отделы управлений должны были осуществить приемку скота, транспортных средств, предприятий и мастерских, торговых точек, гостиниц, бань, больниц, школ, учреждений связи, жилого фонда, объектов коммунального хозяйства, а также финансовой и прочей документации.

На основании указаний областного управления в районах были изданы соответствующие приказы, которые не всегда просто дублировали поступавшие “из области” нормативные документы. Так, начальник Фридландского УГД Михайлов заодно приказал всем организациям, гражданам СССР и немцам “беспрекословно выполнять требования гражданского управления” (приказ был секретным).

Телятницы и управляющий фермой совхоза № 56. Калининградская область. 1949 г.

Последняя директива находчивого руководителя оказалась и наиболее ценной. Организовать в считаные дни полную инвентаризацию и установить контроль за всем передаваемым имуществом немногочисленным штатом только что созданных гражданских управлений было очень затруднительно. Составленные второпях акты (“сдал – принял”) зачастую оказывались простой формальностью. В действительности, новым властям потребовалось ещё несколько месяцев, чтобы хоть немного разобраться в том, чем они, собственно, отныне владеют и сколько недополучили от прежних хозяев. Позднее, в июле – августе, готовясь к массовому заезду переселенцев, районные Управления по гражданским делам стали формировать инвентаризационные комиссии, в задачу которых входило “оприходование всех ценностей стоимостью свыше 10 руб.”.

В ходе их работы сразу же выяснилось, что предназначенные для будущих новосёлов посёлки весьма пострадали от пребывания в них воинских частей. На заседании областной комиссии по приему переселенцев 4 августа, в частности, говорилось: “Недопустимо безобразничают части 26 с[трелковой] д[ивизии], которая почти полностью уничтожила с[ело] Гавайтен, где должен быть размещён колхоз”.