Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

Комиссия постановила: “Принять к сведению заявление генерал-майора тов. Боброва, что пункт, разрушенный частями 26 СД, будет восстановлен армией”. В том же Даркеменском районе оказалось невозможным заселить посёлок Сцальшрен, который также был “войсковыми частями приведён в негодность”.

Особенно небрежно заботились военные о сохранности передаваемого имущества в Рагнитском районе. Начальник местного УГД Афанасьев свое спецдонесение военному прокурору 11-й гвардейской армии озаглавил весьма красноречиво: “Об антисоветских преступных деяниях некоторых военнослужащих рядового и офицерского состава 4-й гвардейской Пушечной артиллерийской дивизии”. В нём говорилось, что как в г. Рагните, так и по всему району солдаты и отдельные командиры “вследствие безответственного, хамского и варварского отношения к социалистической собственности занимались и до сих пор продолжают разрушать строения, жилые дома”. Кроме того, они “разламывают деревянные сараи, увозят с собой рамы, двери и др. ценности, а доски с разрушенных сараев употребляют для упаковки своих вещей”. В письме приводились многочисленные примеры такого рода “деяний”.

В Земландском (Приморском) районе “со стороны воинского командования (полковника Компанеец, майора Манохина) не только не приняты меры к должному наведению порядка по сохранению жилфонда, но в ряде случаев занимаются разборкой хозяйственных построек на дрова”. С этой целью, в частности, были уничтожены беседки и павильоны в курортном городе Кранце. Дело не ограничивалось сараями и беседками. В Гвардейском районе неизвестные лица разобрали (опять на дрова!) хорошо сохранившийся деревянный мост через реку Прегель “на дороге республиканского значения”.

Ещё большей проблемой для гражданских управлений оказалось выселение военных из тех мест, которые отходили к местным органам власти. В архивных делах сохранилось немало жалоб на этот счёт.

Конфликтная ситуация сложилась во втором по величине городе области Инстербурге. В докладных записках начальнику областного УГД В. А. Борисову местные чиновники жаловались на нежелание со стороны начальника гарнизона генерал-лейтенанта Кошевого поделиться с гражданскими властями зданиями и жильём. При этом отмечалось, что все лучшие строения в городе заняты под квартиры офицеров, штабами дивизий и другими военными организациями. На все просьбы к военным “уплотниться” генерал Кошевой отвечал, что не будет этого делать “без ведома Министерства Вооружённых Сил”. Обращаясь за поддержкой к областным властям, начальник Инстербургского УГД А. Руденко завершил свое послание от 14 августа 1946 г. словами: “На месте ничего нам не дают. Поэтому требуется помощь и вмешательство Ваше и вышестоящих военных органов”.

В другой докладной записке, составленной чуть позже, говорилось, что военные не хотят отдавать даже те дома, которые были переданы гражданскому управлению по акту. В частности, в районе Инстербурга под названием “Шпринт” военнослужащие одной из частей “под угрозой оружия наших работников выселили и заняли 6 домов, а 8 домов разрушили; перегородки, рамы, полы, двери использовали на топливо”. Кроме того, говорилось далее, армейские командиры “категорически запрещают нашим специалистам национализировать помещения”, блокируя доступ к ним.

Сопротивление военных оказалось, по-видимому, столь сильным, что по настоянию областных властей Совет министров СССР 30 сентября 1946 г. принял специальное постановление № 2210 о немедленном, в двухнедельный срок, освобождении тех населённых пунктов, которые предназначались для размещения переселенцев. В случае неподчинения воинские части и организации выселялись в административном порядке, а их командиры привлекались к ответственности.

Но и этот документ (“за подписью тов. СТАЛИНА!”, как всегда подчёркивали гражданские власти), похоже, не возымел немедленного действия. По-прежнему военные удерживали не принадлежащие им помещения или самовольно занимали новые. При этом военные прокуроры, к которым апеллировали чиновники, как правило, становились на сторону офицеров и в выселении военнослужащих отказывали.

В Тильзите, как, впрочем, и в других городах, местные власти столкнулись с тем, что военные “перегораживали улицы”, создавая закрытые для прохода гражданских лиц кварталы. Начальник городского УГД Зверев 2 ноября 1946 г. был вынужден издать приказ “О нарушении общей планировки города воинскими частями и организациями”, которым предписывалось разгородить проезды и убрать незаконные посты и шлагбаумы.

Советские переселенцы в немецкой бричке. Конец 1940-х гг.

Вслед за армией неохотно расставались со своей собственностью другие военизированные организации, в частности, подразделения МГБ. Немало упрёков доставалось и милиции. В конце 1946 г. начальник гражданского управления Калининграда Колосов направил секретное письмо главе областного УВД генерал-майору Б. П. Трофимову, в котором высказывал протест в связи с действиями его подчинённых. Сотрудники МВД, по словам Колосова, буквально растаскивают переданные гражданским властям здания и сооружения: “снимают полы, рамы, двери, арматуру, сантехнику и т. п., злоупотребляя служебным положением, используя для этой цели немцев”. Особенное возмущение автора письма вызывал тот факт, что “в момент совершения этих беззаконий на объекты выставляли тщательную охрану”.

Советские офицеры на фоне Альтштадтской кирхи в Калининграде. 1947 г.

И всё-таки, несмотря на целый ряд недоразумений, споров и даже конфликтов, к концу 1946 г. передача власти от армии к гражданским структурам была в основном завершена. Организация управления в Калининградской области имела ещё немало отличий от привычной для всей страны системы, главным из которых было отсутствие партийных комитетов и выборных советов.

В марте 1947 г. был создан обком ВКП(б), затем сформированы райкомы и горкомы партии. 28 мая того же года по указу Президиума Верховного Совета СССР был образован Калининградский облисполком, а затем решениями бюро обкома созданы исполкомы советов на местах; решения бюро утверждались ЦК ВКП(б). Одновременно с формированием исполкомов упразднялись гражданские управления всех уровней. Наконец, вся перестройка системы управления области и окончательный переход к конституционным органам власти были завершены в связи с проведением первых выборов в местные советы депутатов трудящихся, которые состоялись 21 декабря 1947 г.»[81].

Глава 22. Депортация германского населения

26 апреля 1945 г. полковник Колесников[82] сообщил окончательные данные проверки лиц, находившихся на сборных пунктах и в лагерях военнопленных. 11-я гвардейская армия сдала в органы СМЕРШ 19 237 лиц гражданского населения, 43-я армия – 8297 гражданских лиц. Гражданские лица обнаружились и в 50-й армии – 410 человек, и в 39-й армии – 414 человек. Всего, таким образом, было задержано около 30 тысяч немецких граждан.

С 6 апреля по 11 апреля 1945 г. в окрестностях и самом Кёнигсберге была проведена специальная войсковая операция по прочёсыванию местности, проверке населённых пунктов, железнодорожных станций, пунктов питания и других мест.

Задержанию подвергались все лица, не имевшие документов на право пребывания на данной территории, независимо от национальности. Для немецкого населения указывался возраст: мужчины – от 14 до 50 лет, женщины – от 16 до 40 лет. Задержанные направлялись в органы контрразведки «СМЕРШ», на сборные и пересыльные пункты и лагери военнопленных. Операция проводилась силами частей и соединений фронта, войск