Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

и всматривались в ночь, он стал интересоваться, как мы брали школу, и расспрашивать о приемах выживания на войне. В тренировочном лагере его готовили на подрывника и гранатометчика, и он мечтал что-нибудь подорвать, чтобы получить боевой опыт.

— Слушай, Лэд, а вы что-то уже взрывали тут? Проломы делали?

— Да. Но не я лично. Я в последнее время у Тельника медиком был на школе.

— Легко школу взяли?

— Ну, как тебе сказать? — стал я быстро соображать, как бы рассказать ему правду о школе, чтобы не нагнать лишней жути. — Школа — это такой серьезный укреп у хохлов был… Ее без потерь взять было нельзя. Много там чего было… И слева от школы стояли двухэтажки. Я не знаю, как кто, но я их называю проклятыми. Сколько там ребят полегло наших — это не счесть, — вырвалось у меня.

— Да? — насторожился Парисок. — Много?

— Ну, для кого как… Позиция такая. Неудобная. Но мы их взяли. Там еще детский садик этот стоит метрах в тридцати, почти впритык… Там тоже у хохлов наемники всякие сидели. И танк ездил, — передернуло меня от воспоминаний. — Кто реально на передовой был, танк — это вообще, это самое страшное, что может случиться!

— Танк? — открыл он рот от удивления.

— Мы находились в школе, — быстро заговорил я, захваченный своими воспоминаниями и переживаниями. — Впереди стоял детский садик. По радиоперехвату все знали, что там находятся грузины и поляки. И вечером мы в тепловизор нашли ихнюю фишку, где они стоят. Через тепловизоры тепло огромнейшее шло. И, недолго думая, решили подняться с утра и дать ребятам, так сказать, прикурить, чтобы они знали, что мы здесь. У меня на автомате находился подствольный гранатомет. Тельник и Пикша взяли по РПГ, накрутили пороха на снаряды, а я затарился ВОГами. Ну и, короче, начали мы разбирать этот детский садик с этими наемниками. Накрыли их капитально просто. У них половина погибших, половина раненых.

— Класс!

— Они начали звать на помощь… Ну, и на помощь к ним приехал танк! — развел я руками, как будто говоря ему, что к ним прилетел настоящий дракон. — Для нас это было нечто!

— Настоящий?

— Нет, бля, на педалях! — опешил я от его вопроса. — Я тебе честно могу сказать, когда из-за садика мы услышали звук турбины, как он двигается, мы не могли понять, где он, — стал я от возбуждения жестикулировать руками, чтобы он прочувствовал всю серьезность и опасность этого момента. — А он раз — и выезжает боком из-за садика с повернутым на нас дулом. Мы в окна выпрыгивали, как я не знаю! Как кузнечики! Он два или три выстрела сделал… Слава Богу, что снаряды не сдетонировали, но инерционным ударом просто разобрало полшколы! Она посыпалась просто! Вообще ужас был. Но артиллерия у нас — как всегда… Никто попасть не может. Но так страшно мне не было никогда!

— Охренеть! Танк! Вот бы его подбить!

— Это, брат, сразу орден и отпуск! Если бы ты вольным был.

— Слышишь? — встрепенулся он. — Голоса! Как будто идет кто-то?

— Кто же может со стороны хохлов идти? — удивился я. — Кинь-ка гранату на всякий случай, — протянул я ему «эфку».

Он глянул на меня, и на его лице отобразился немой вопрос: «А что, так можно?» Я кивнул ему головой. Он взял гранату, вытащил кольцо и бросил ее в темноту. Раздался взрыв, и в той стороне послышалась какая-то возня.

— Что там? — крикнул кто-то из подвала.

— Голоса какие-то, — полушепотом ответил я. — Так, для профилактики кинули.

Через час мы сменились с ним на фишке. Устав от переживаний за весь этот день, в котором я переместился со школы на передок, с ходу поучаствовал в штурме, пару раз попрощался с жизнью, но выжил, я уснул как убитый и проспал до самого утра, пока меня не разбудили, чтобы идти работать дальше.

До следующего дома было метров тридцать. Чтобы зайти в него, нам нужно было перескочить дорогу и сблизиться с противником. Мы использовали обычную тактику малых групп и стали заходить с двух сторон. Группа Серки пошла чуть правее, а мы, выпустив несколько морковок, побежали прямо к дому, на воротах которого была сделана пафосная надпись: «Здесь живет смерть!» Быстро сблизившись с ним, мы забросали первый этаж гранатами и заскочили внутрь.

— Тут хохлы в подвале! — закричал наш боец с улицы.

— Так держи их там, не дай им выйти! — скомандовал Химский. — Гранату им закинь!

На улице началась пальба, и было неясно, стреляют наши или подвальные хохлы. Следом за выстрелами раздался взрыв.

— Я, по-моему, триста! — рассматривая свою ногу, на которой расплывалось мокрое пятно, удивленно сказал мой новый корешок.

— Лэд, ты же медик? Перематывай его, — скомандовал мне Химский и выбежал на улицу. — Держите?

— Да! Они дверь забаррикадировали, суки! — услышал я с улицы.

Я быстро перемотал гранатометчика и вколол ему обезбол, который всегда носил с собой.

— Накат! — закричал кто-то, и я, заняв позицию у окна, стал простреливать периметр.

К дому напротив врассыпную бежали несколько солдат противника. Навстречу им, из-за угла дальнего сарая, выбежала группа Серки, на ходу стреляя по ним. Хохлы открыли ответный огонь и, убив одного из наших, стали заскакивать в дом, по дороге подхватив своего бойца, получившего очередь в броник. Мы втроем тоже открыли огонь по противнику и дали возможность нашим пацанам ворваться в тот дом вслед за вэсэушниками. Из дома послышалась стрельба и несколько взрывов гранат. Со второго этажа прозвучал выстрел из РПГ и врезался в угол нашего дома, где стоял Химский. Я стал стрелять по окну, чтобы не дать ему выстрелить еще раз. Внутри дома раздалось еще несколько очередей и взрывов, и повисла тишина…

— Сдавайтесь, суки! Легли, блять, на пол оба! — послышалось оттуда.

— Сдаемся, сдаемся… Не стреляйте.

— Ползи! Руки покажи! — в запале орал кто-то внутри здания.

Я не понимал, кто кому сдается, и ждал, что по нам опять начнут стрелять.

— Химский — триста! — послышался с улицы голос бойца с позывным Бьянка.

— Тащите его сюда! — заорал я, не отходя от окна.

На улице послышался топот и шорох, похожий на звук мешка, который тащат по земле. Все это сопровождалось отборным матом и сдавленными стонами. Ситуация была тяжелая, и мозг не мог переварить одновременно всю информацию. Меня слегка потрясывало от перенапряжения и страха. Мы находились в доме, подвал которого был занят хохлами, а в доме напротив только что закончился бой с непонятным нам результатом. Командир ранен, и я не понимаю, сколько из нас еще живы.

— Пацаны! — раздалось из дома,