Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

это. Тут человек убитый, там человек убитый. Ходить и ахать на это? И, скорее всего, от того, что это было очень часто и всего этого было много, я перестал обращать внимание на эти дела.

— Ну да, это становится частью работы… Да, так бывает. Ну, убили человека, что поделаешь? — продолжил Комсомольск. — Но опять же, это не одно и то же. Убийство на войне и на гражданке, — стал вслух рассуждать он. — Когда погибают люди на гражданке, в аварии или еще что-то подобное, то это совсем другие эмоции.

— А тут… Есть такая профессия — Родину защищать! — вдруг добавил Горбунок, отпивая чай. — Просто там я понял, что это моя профессия. Что мне нравится выполнять свою работу и приносить пользу. То есть кому-то нравится быть врачом, кому-то нравится разносить письма, а мне нравится приносить пользу в деле артиллерии. Я приношу пользу своей профессией и мне это приятно.

— А тебя тут сразу в арту забрали? — стало интересно мне, как Горбунок стал командовать тяжами. — Нам всем вроде в лагере говорили, что нужны только штурмовики.

— Вообще, да. На учебной базе изначально нас спрашивали: «Что мы, в принципе, умеем?» Я говорил, что в артиллерии служил. Мне ответили: «Забудь, что ты артиллерист! Здесь все штурмовики и пехота». А потом, когда мы уже уезжали, мне сказали: «По приезду скажи командиру, что ты был в артиллерии». Но, когда я приехал, уже было не до этого…

— Суета?

— Почти, — улыбнулся Горбунок. — Там одна рыба нарушила кодекс, о котором Пригожин говорил, и нам показали, что за это бывает, чтобы мы сразу ощутили серьезность компании.

— Ясно… — понял я.

— Но я все равно собирался повоевать хорошо, и вот мы с учебки, получается, приезжаем в Зайцево… — оживился Горбунок. — Я беру с собой РПГ, прихожу к ребятам и говорю: «Так, ребята! Мне надо здесь выжить! Мне надо повоевать! Куда мне там идти?» Мне говорят: «Есть Костя, Констебль». Я спрашиваю: «Как его найти?» Они отвечают: «Он сам там тебя найдет. Он всегда сам за пополнением приходит и сам лично водит всех на передок».

— Это командир их?

— Командир передка, — уточнил Володя. — Вот он приходит и ведет нас на передок, а я с РПГ! Устал его таскать. А тут… — Горбунок усмехнулся, видимо вспоминая свое состояние и одному ему понятные переживания. — Посередине пути командир выходит на Констебля и говорит: «Горбунка назад!» Я, конечно, испугался пиздец!

Я слушал Володю и хорошо понимал его. Армия, а потом зона были местами, где ты частично терял свободу воли и был подчинен чужой внешней силе, которая распоряжалась тобой, твоей свободой и самой жизнью. Что в армии, что на зоне, ты мог легко попасть в какую-то передрягу, потому что так кому-то было нужно. Или совсем по глупости. И, что самое обидное, не твоей глупости, а чужой. Не имея свободы в полной мере распоряжаться своей жизнью, ты терял самое главное — право на выбор. Шанс и возможность идти против системы теоретически у тебя оставался, но фактически это привело бы к серьезным последствиям.

— И о чем ты думал, пока шел назад?

— Ну, конечно, у меня паника была! Я шел и всю дорогу конвоира этого спрашивал: «Зачем командир взвода меня вызвал?» А ему, видимо, по приколу, и он мне миллион вариантов рассказал, для чего меня командир туда тащит. Один безумнее другого!

— И, что дальше? — заинтересовался я еще больше Володиной историей.

— Пришел. Командир давай спрашивать меня: «Ты служил в артиллерии? Сколько? Что знаешь?» Я начинаю рассказывать. Он послушал и говорит: «Завтра пойдешь в тяжи», — усмехнулся Горбунок, оглядывая нас. — Я думаю: «Что за тяжи? А они вот они!» — засмеялся он еще сильнее, и его наголо бритая голова блеснула, как купол церкви на солнце.

— На следующий день он подходит ко мне и спрашивает: «А где здесь тяжи?» — встрял в разговор один из бойцов Горбунка. — Я ему отвечаю: «Ты в них!» А он меня спрашивает: «А где орудие-то?»

— В моем понимании тяжи — это что-то очень тяжелое! — перебил его Горбунок. — Что мне сейчас дадут гаубицу 122-го калибра! Что она где-то там, в кустах, стоит закопанная. Или пулемет какой-нибудь здоровый.

— Я его веду к тому, что есть! — откинулся назад и ударил себя по коленкам боец.

— А там стоят два АГСа и «Корд». Больше ничего не было. Он мне говорит: «Вот это тяжи!» Я ему: «Это все? А артиллерия где? Д-30, например, должно же что-то быть…» Он говорит: «Нет такого». Ладно, думаю. Дня три-четыре я походил, это все посмотрел и говорю: «Ребята, так дело не пойдет. Мы должны приносить пользу, как минимум, штурмовикам. Зачем вы тогда такие нужны, если вы не приносите пользу?» — Горбунок оглядел всех присутствующих, и они в знак согласия со своим командиром дружно закивали. — Ну, ребята со мной согласились, и мы начали потихоньку все это организовывать. То есть я подходил к командиру со своими вопросами, со своими просьбами и говорил, что нужно для того, чтобы организовать это. И буквально, наверное, через неделю-полторы мы уже начали выходить на позиции и огневую поддержку давать с АГСа.

— Первую позицию, цепь окопов с пулеметом крупнокалиберным, недавно красиво отработали. До этого ее взять не могли пару месяцев, — похвастался Комсомольск.

— Старшина наш, Мамай, очень выручает. Что не прошу, все достает. Человек на пять с плюсом знает свою работу! — восхищенно сказал Горбунок. — В общем, потихоньку налаживаем тут все. Поинтереснее стало работать.

— Я за тебя рад, Володя.

— Спасибо! Нам даже миномет подогнали, — похвастался он. — Старенький, конечно, и раздолбанный, но все же…

Я посидел с ними еще немного, ощущая, что тут слаженная команда. Прощаясь, мы договорились по возможности поддерживать связь и встречаться. Володя стал командиром, дел у него было намного больше, чем у меня, рядового штурмовика, поэтому я не особо надеялся с ним пересечься еще.

Меня отправили с небольшой группой бойцов на позицию к Тельнику и Пикше, где я попал в группу эвакуации и встретил приятеля.

— Привет, братец! — обрадовался я Туросу. — Какие новости? Где все?

— Большинство на направлении Евмара частник штурмуют. Там и наши, и кашники уральские.

— О! Уральских я люблю. У меня и жена с Урала, и служил я с ними.

— В штурма будешь проситься? — поинтересовался он.

— Попробую…

— Этот вопрос с Тельником решать нужно, — серьезно проговорил он. — Давай, талисман тебе подгоню? Пошли, — Турос привел меня в комнату, в которой лежали маленькие детские мягкие игрушки. — Сейчас мода пошла на броник вешать.