Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

и действиям его помощников, работа у них была отлично налажена. С одной стороны мне хотелось включиться в привычный ритм работы врача и опять почувствовать себя в своей стихии, но с другой — я не хотел весь свой оставшийся контракт провести здесь в подвале. Я попросил недостающие мне препараты и доукомплектовал свою аптечку. Внутри меня боролись врач и боец:

— Здесь бы я мог принести намного больше пользы… — подал в моей голове голос доктор.

— Ты не за этим сюда ехал! — резко отрезал мой внутренний боец. — Ты ехал воевать и уничтожать врагов!

— И? Все равно оказался в госпитале. Все равно делал то, что больше всего умею — лечил пацанов.

— Давай так… Если судьба так сложится, то опять будешь лечить их. А если нет, то будем воевать. Твои знания где угодно применять можно.

— Хорошо. Договорились, — опять слился я в одну личность, найдя компромисс внутри себя.

Днем нас послали забирать раненых в комплекс многоэтажек, которые все называли «Ешками». Мы, петляя между домами, добрались до крайней позиции в частном секторе и сели на минуту передохнуть перед рывком к ближайшей из «Ешек». Впереди простиралось открытое поле с окопами, справа над ними нависала одноподъездная разрушенная пятиэтажка. Остальные выходили сюда торцами. Выглядели они как постапокалиптические бетонные башни, в которых зияли проломы, проделанные артой и минометами. Чтобы добраться до них, нам, как доктору Айболиту, нужно было преодолеть и горы, и кручи, и открытку, на которой нас могли накрыть из АГС; такой вот непростой был путь в местное Лимпопо.

— В крайнем к шоссе доме четыре трехсотых. Выдвигайтесь и вытаскивайте их, — пришел приказ от Обиды по рации.

— Принято, — ответил заросший волосами широкоплечий мужик, старший нашей группы. — Впереди метров сто открытки. Бежим быстро. Тут летит все, что можно. Пошли! — резко скомандовал он, и мы побежали.

Я был в относительно хорошей физической форме и сразу набрал быстрый темп. Тело, заряженное адреналином, подхваченное автопилотом мозга, понесло меня как скоростной болид в направлении дома напротив позиции. Я чувствовал себя пассажиром, с интересом и ужасом наблюдавшим, как мимо меня пролетали препятствия и картины местного пейзажа. Сзади я слышал тяжелое дыхание остальных и держал курс на ближайший к нам подъезд, рядом с проломленной стеной. Вокруг было шумно, эти звуки войны заглушались лишь ветром, свистящим в ушах. «Уже почти… Совсем чуть-чуть… Есть!» Забежав внутрь, я уперся руками в колени и стал глотать воздух, пытаясь восстановить дыхание.

Раненые находились в ближайшей комнате и уже были готовы к эвакуации. Как только я отдышался, сразу приступил к их осмотру и оказанию помощи. Двое из них имели ранения средней тяжести, а двое других — легкой, и даже могли сами передвигаться. Мой внутренний доктор брал свое, хотел я этого или нет. Я сделал им обезболивающие уколы хирургической «тройчаткой», которая была в разы сильнее любых наркотических обезболов, и перемотал. С «тройчаткой» я познакомился еще во времена своей практики в стационаре и видел, как под ее действием, даже с открытыми переломами, больные переставали чувствовать боль.

— Как самочувствие? — спросил я одного из них, у которого на шее болтались тактические наушники.

— Пойдет, — кивнул он. — Ты, вон, лучше Зерке помоги, он уже сутки тут отвисает.

— Всех посмотрю, — заверил я его и стал осматривать возрастного бойца с уставшим, хмурым лицом.

Назад нам бежалось еще труднее, но дорога была уже знакомой, и то, что приходилось думать не только о себе, но и о трехсотых, позволяло не так остро чувствовать опасность. Мысли о том, куда поставить ногу, как поудобнее держать носилки отвлекали и убирали часть тревоги за свою жизнь. Я еще не адаптировался и, вспоминая, что я на передке, тут же начинал прислушиваться к звукам выходов и прилетов.

Доставив трехсотых к Доктоку, я отчитался ему о характере ранений и манипуляциях, проделанных мной с ними.

— А про это что скажешь? — кивнул мне Докток на раненого, который лежал на столе и переводил взгляд с него на меня, пока мы беседовали.

— Пулевое ранение с близкого расстояния. Калибр 5,45, судя по выходу, — осмотрев рану, прокомментировал я.

— Как определил? — с удивлением и интересом посмотрел он на меня.

— Много таких видел, — вышел на сцену мой внутренний доктор. — Я врач-хирург, если говорить коротко.

— Это хорошо, — кивнул он, — идешь на направление Евмара. Он как раз просил себе нормального медика.

— Хорошо, — ответил я и мысленно отметил про себя, что судьба все расставила по местам сама.

В сопровождении двух бойцов и под их присмотром я выдвинулся на командный пункт командира правого фланга. Мне дали помещение в подвале дома, где я занялся наведением порядка, создавая себе рабочее место. Потом составил список необходимых медикаментов, передал его через группу эвакуации в школу, и на следующую ночь мне все доставили. Служба доставки «Обида, да!» работала лучше, чем все почты, с которыми мне приходилось иметь дело.

— Просто Провидение Божье! — познакомившись со мной, удивился Евмар. — Мы тут частник штурмуем, а медика нет… И тут ты.

— Все происходит в свое время, как говорится во многих важных книгах.

— Безусловно! Готовься, завтра начнется работа. Говори, что нужно, все сделаем.

— Я почти готов. Полки нужно под лекарства сделать и так, по мелочи, операционную обустроить. Доски еще нужны для фиксации конечностей, вот такие, — показал я ему примерный размер.

— Бери двух бойцов… Да хоть вот этих, — указал он рукой на бойцов, сидевших у печки в подвале. — Идите сюда. Поступаете в полное распоряжение… Э… Как твой позывной? Или имя?

— Фаиль. Каникрос.

— Короче, делаете все, что он прикажет, как будто это я вам приказал! — строго посмотрел он на них. — Ясно?

— Да, командир, — ответил один из них.

— Выполнять! — сухо скомандовал он и с улыбкой посмотрел на меня. — Видишь, как в армии все решается быстро.

— Я знаю. Сам из структур, — кивнул я.

— Бля! Тогда сработаемся.

Уже на следующий день ко мне поступило шестнадцать человек из групп, которые штурмовали частник. Началась стандартная работа медика в желтой зоне. Группы эвакуации и сами бойцы, находящиеся в непосредственной близости от противника, при ранении получали первичную помощь в красной зоне и доставлялись ко мне для дальнейшей стабилизации и эвакуации в более глубокий тыл. В мои задачи входило не дать им погибнуть в дороге и максимально качественно оказать помощь, чтобы не было никаких осложнений в дальнейшем. Днем позже штурмом командовал боец с позывным Химский, и пацанам удалось закрепиться в первой линии частника.

— Каникрос, — вышел на меня командир группы эвакуации, — несем троих. Один, Химский, — тяжелый.