Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

Перед штурмом бойцы выстроились двумя тройками в коридоре и ждали команды Балора. Неожиданно, возможно испугавшись штурма, хохлы полностью сложили центральную часть дома. Дом разделило ровно на две половины, и в одну из них должна была зайти группа Балора. Мы, насколько это было возможно, помогли им забросать весь двор дымами, после они быстро рванули вперед и скрылись в клубах дыма. Как только они пошли, мы открыли шквальный огонь по всем видимым отверстиям в доме напротив, и им удалось заскочить в него. Внутри дома слышались перестрелки и взрывы. Я сидел на своей позиции и поливал огнем окна противника. То, что происходило в третьей «Ешке», я не мог видеть, но по переговорам в рации слышал, что ее собираются забирать группы Тельника и Пикши. Третий дом почему-то всеми воспринимался как один, но на самом деле, это были два полноценных дома. Эти четыре дома башнями торчали над местностью, и, в случае успешного их захвата, мы моментально получали огромное преимущество для дальнейшего продвижения вперед. Мы, по сути, менялись местами с хохлами и захватывали приоритет в наступлении.

40. Риджак. 1.6. Оборона частника

Пацаны взяли первую пятиэтажку «Е-1», группа Балора пошла на штурм второй пятиэтажки, а бойцы Тельника и Пикши готовились к взятию третьей «Ешки», напоминавшей перевернутую букву «Г». Как только начался штурм, группы эвакуации потащили через нас трехсотых. Мы, прикрывая штурмовые группы, накидывали из автоматов и РПГ по пятиэтажкам и хохлам на солевой базе; они копошились там, напоминая игрушечных солдатиков и отрабатывая по нам из РПГ в ответ. Нашим основным гранатометчиком был Мутус, тридцатилетний парень, сидевший со мной на одном лагере. Там мы и скорефанились на почве занятий спортом и общих жизненных приоритетов. В учебке он освоил РПГ и, по моим наблюдениям, сильно продвинулся в этом искусстве. У него, конечно, были свои сдвиги в плане мышления, но личная храбрость, граничившая с безбашенностью, сполна покрывала их. Он был надежным пацаном, и работать с ним мне нравилось. Как второй номер, я заряжал ему морковки в РПГ и прикрывал из автомата во время выстрела.

— Шухер, Мутус! РПГ хохляцкое по нам летит! — предупредил я, увидев, как со стороны солевой базы вылетел заряд.

— Вижу, — крикнул он и, быстро свернувшись, заскочил в дом.

Морковка ударилась в дорогу и рикошетом отскочила вверх.

— Пристреливаются, — крикнул нам Пурпуро. — Видимо, спалили, откуда мы бьем. Оттягиваемся в дом!

Забежав поглубже в дом, мы максимально притихли и стали ждать, когда они успокоятся. Но оказалось, что они стреляли не по нам, а по группе эвакуации, которая тянула двух раненых. Как только они забежали к нам в дом, по нам стало прилетать еще больше прежнего.

— Пацаны, давайте быстрее отваливайте и не палите нам позицию! — стал громко просить их Пурпуро. — Над нами уже две птицы кружат.

Один трехсотый подорвался на растяжке, но мог двигаться, и мы отправили его с двумя бойцами первым. Второму пуля попала в область позвоночника, его пришлось тащить на плечах остальным бойцам. Как только они отправились в тыл, к нам прибежали еще два человека из группы эвакуации.

— Пацаны, тут палево. Птички пасут. Шевелитесь быстрее, — предупредил я их, видя, что один из них не бегает, а ходит прогулочным шагом, еще не понимая, что он на самом передке, где живут по другим правилам.

— Спасибо, братан, — кивнул мне тот, что был порасторопнее и поопытнее.

Как только они вышли из дома и скрылись за углом, там прозвучала пара взрывов. Что с ними произошло, нам было не видно, и мы не знали, живы они или нет.

Через пять минут на нас вышла группа эвакуации с тыловой позиции и сообщила, что до них не дошли их командир с помощником. Они попросили нас проверить, что с ними случилось. Я вызвался пойти один, но Пурпуро подорвался и пошел со мной. Сразу за углом возле стены соседнего дома мы увидели остывающее тело нашего брата, того самого помощника, который не прислушался к моим словам двигаться быстрее. «Если хочешь делать как тебе по кайфу, научись слушать окружающих… — без злости подумал я. — Если бы ты прислушался к моим словам и побежал максимально быстро, как Форест Гамп, остался бы жить».

— В дом! — крикнул Пурпуро и побежал к ближайшей халупе, чтобы спрятаться и поискать там командира эвакуации. Над нами по-прежнему висели дроны, и ситуация была крайне опасной. Как только мы укрылись в доме, прямо под окна начали лететь ВОГи. От осколков меня спас профлист, который слетел с крыши и закрыл окно. Он, как молчаливый Александр Матросов, принял на себя и остановил все осколки от гранат, сброшенных с дрона. Мы упали на пол и затаились, выжидая, когда они полетят на перезарядку.

— Есть кто? — крикнул Пурпуро и, подождав некоторое время, повторил вопрос.

— Видимо, дальше рванул.

— Или закатился куда-то, — задумчиво прошептал Пурпуро. — Хрен мы его найдем.

— У дрона может быть максимум пять-шесть гранат, а штук пять он уже скинул, — поделился я своими мыслями с Пурпуро. — Может, все?

— Возвращаемся. Все равно его не найдем.

Мы стали прислушиваться и, судя по звуку, поняли, что над нами остался висеть всего один дрон, а второй улетел на перезарядку. Мы подорвались и побежали с максимально возможной скоростью обратно в свой дом. Как только мы забежали внутрь, прямо под дверь прилетела мина восемьдесят второго калибра. А следом за ней еще и еще… Звуки разрывов заполнили пространство и оглушили нас. «Близко! Очень близко!» — испугался я.

По нашему домику из кала и глины, судя по частоте прилетов, начали беспощадно лупить из двух минометов. «Похоже, оставшийся дрон корректирует огонь именно по нам… Видел, сука, куда мы забежали». В нашем ненадежном убежище начались реалити-шоу: «Интуиция» вкупе с «Битвой Экстрасенсов». Нам, как участникам, предстояло каждые десять секунд угадывать, в какой угол дома прилетит следующий снаряд, и успеть вовремя перескочить в противоположный угол.

Мы скакали как сайгаки в степи по всему дому и пока что угадывали в этой драматичной лотерее. Это было страшно интересно. С одной стороны, ужас охватывал меня при каждом разрыве, с другой — всякий раз, когда я оставался жив и невредим, во мне поднималась волна адреналина и боевого азарта: «Ага! Не попали, суки!» — ликовал я, ожидая следующего прилета.