Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

в стране, во многом разделял его патриотические, монархические убеждения. Их встреча была трогательной и задушевной. Некогда всесильные начальники, попавшие в опалу новых правителей в Берлине, без труда договорились объединить усилия в деле восстановления былой мощи и достоинства Германии. В результате возникла идея создать общество «Возрождение», активными членами которого стали российские эмигранты и сторонники национал-социалистического движения.

В рукописи об этой встрече Николаи вспоминает: «Здесь у Людендорфа интересовались и русской эмиграцией, имевшей отношение непосредственно к нему, а не ко мне. Они казались мне тогда легко живущим обществом, ищущим прежде всего приюта для себя. Немногие из них были таковыми, которые бы свое личное подчиняли общественному, интересовались бы политической судьбой России. А бедная и беззащитная Германия сама не могла помочь им. Поэтому многие из них уехали из Германии во Францию и в страну неограниченных возможностей Америку. Там будет проверяться и наблюдаться их политическая безнадежность или враждебность. Некоторые, главным образом прибывшие из Балтики, нашли себе применение в Германии. Я встречал таких также в Константинополе. Приобретая политический вес, благодаря участию в национальном движении, они оказались знатоками немецкой политики на Востоке. Их активные элементы в основном вместе с руководством в Мюнхене вступили в общество “Возрождение” (“Aufbau”). Они искали сотрудничества с Людендор-фом, находя отклик в его темпераментной натуре. Один из них, доктор фон Шойбнер-Рихтер, был советником Людендорфа по внешнеполитическим вопросам восточных областей. Это привело и меня также к Людендорфу. Их социальное происхождение пробудило в них потребность к участию в социальных преобразованиях. Они включились в национал-социалистическое движение и приобрели там определенное влияние. Альфред Розенберг стал ответственным редактором газеты “Народный наблюдатель” (“Фелькише беобахтер”) и автором книги “Миф XX века”, являющейся идеологическим манифестом Национал-социалистической партии. Посредством Шойбнера Людендорф познакомился с Гитлером, познакомился также и я с ним. В беседах с Людендор-фом я развивал свои особые мысли. Он скрывал всегда то, что слышал от третьих лиц. Так был дан повод Шойбнером для участия Людендорфа в марше национал-социалистов на правительственные учреждения в Мюнхене. Шойбнер маршировал рядом с Гитлером и погиб. По этой причине была разорвана моя связь с Гитлером. Личная связь Гитлера с Людендорфом также была поколеблена».

Готовность Николаи поддерживать русско-германское общество «Возрождение» вполне объяснима. Как разведчика-эксперта по России его интересовала деятельность представителей российской эмиграции в Германии, их мнение о развитии событий на Востоке, близость некоторых членов общества к Гитлеру. Наряду с Розенбергом и Шойбнером-Рихтером близкими соратниками фюрера стали барон Генрих Пилляр фон Пильхау, бывший генерал лейб-гвардии кавалергардского полка В. В. Бискупский, прятавший у себя на квартире раненого Гитлера после провала «пивного путча». Активные члены «Возрождения» тесно сотрудничали с внешнеполитическим Бюро Розенберга при нацистской партии НСДАП. В этом бюро работал, в частности, Теодор Оберлендер, которого Николаи знал как сотрудника абвера.

В ходе допроса в Москве на вопрос: «С кем из русских эмигрантов, проживающих в Германии, вы встречались?» Николаи ответил: «Как известно из моих предыдущих показаний, я принадлежал к близкому окружению видного руководителя германской армии времен Первой мировой войны Эриха Людендорфа, проживавшего близ Мюнхена. Его посещали многие представители русской эмиграции, с ними встречался и я. Припоминаю, что в 1921–1923 гг. Людендорфа посещали бежавшие из Прибалтики Альфред Розенберг, при Гитлере министр так называемых восточных областей, Отто Курсель, художник, эмигрировавший из Риги, впоследствии директор Академии художеств в Берлине, а также русские генералы Сахаров, Бискупский и бывший начальник русской разведки Батюшин, постоянно проживавший в Белграде. Генерала Батюшина я видел также в Вене в 1924 г.».

На дополнительный вопрос, с кем еще из представителей русской эмиграции имелись встречи, Николаи добавил: «Примерно в 1924 г. проездом из Франции в Мюнхене остановился князь Кирилл. Он посетил Людендорфа и выразил желание познакомиться со мной. Генерал Сахаров, которого я знал, проводил меня в отель “Марьенбад”, где остановился князь. Он держался молчаливо, разговор вела его жена, которая поинтересовалась, как я оцениваю в настоящее время положение в России. Я не думаю, последовал мой ответ, чтобы я знал положение в стране лучше, чем вы. Во всяком случае, продолжал я, пусть княгиня не верит тем, кто уверяет, что Кирилл и она вернутся когда-нибудь в Россию. На это мое замечание жена Кирилла, обратясь к Сахарову, воскликнула: “Вы слышите, генерал, что он говорит!” Замечу, что меня особенно интересовала жена Кирилла, первым мужем которой был герцог Гессенский. После встречи с князем и его женой я высказал свое мнение Людендорфу о полной бесперспективности русской эмиграции, не имевшей единой цели и реальной почвы в своей борьбе против Советской России».

С высоты почти вековой давности этих событий невольно удивляешься реалистичности и точности оценок Николаи о перспективах русской эмиграции. Вызывает уважение и то, с каким достоинством, стремлением к правде жизни он высказывал свое мнение княжеской чете и Людендорфу.

Из всех упомянутых эмигрантов следствие особенно заинтересовалось генералом Батюшиным. Судя по архивным материалам, встреча с ним происходила не в 1924-м, а в январе 1926 г. Николаи, видимо, запамятовал дату этого события (с того времени до допроса в Москве прошло 20 лет). Эта необычная встреча «трех китов» — начальников европейских разведывательных служб начала XX в. Вальтера Николаи, Макса Ронге (Австрия) и Николая Батю-шина — состоялась в Вене. Согласно специфике спецслужб хранить тайну она не протоколировалась. О чем они говорили, можно понять из показаний Николаи: «Батюшин прислал ко мне в Берлин своего представителя с просьбой о встрече. Я обратился к германскому правительству за разрешением. Мне было дозволено встретиться с Батюшиным, но на нейтральной территории. Местом нашей встречи я избрал Вену, причем германское правительство расходы по поездке приняло на себя. В первый день мы беседовали наедине, а во второй присутствовал также бывший начальник австрийской разведки генерал или полковник в отставке Макс Ронге. Батюшин произвел на меня хорошее впечатление и проявил солидную осведомленность о работе германской разведки в войну 1914–1918 гг. В равной степени и я многое узнал о русской разведке. Ничего нового у Батюшина мне выудить не удалось, очевидно, и ему, несмотря на то, что нашей беседе внешне мы придавали откровенный характер.

Батюшин мне сообщил, что в отличие от Австрии, где русские прибегали к услугам офицеров, в Германии источником сведений для русской разведки являлись преимущественно низшие чины, в частности писари, обычно гораздо более осведомленные и способные представлять фактический материал. Батюшин также интересовался, как могла германская разведка, невзирая на ограниченные средства, отпускавшиеся правительством, оказаться столь осведомленной о военно-стратегических планах и состоянии русской армии. Я ответил Батюшину, что крупных агентов в России немцы не имели, но