Позывные с берегов Великой - Николай Виссарионович Масолов

— Не серчай на меня, дочка, за вопрос, но мне так легче жить станет, ответь: ты просто домой вернулась или с заданием?　

Аня растерялась, посмотрела на отца и тихо сказала:　

— С заданием.　

Больше Дмитрий Степанович ни о чем никогда не расспрашивал дочь, но незаметно старался во всем помогать ей.　

Прошло двое суток. Зоя с Аней собрались ехать в район оформлять право на жительство. Дмитрий Степанович запрягал лошадь, когда во дворе появился пьяный староста.　

— Ты кого, сукин сын, прячешь? — заорал он. — С Анькой твоей пришли две девки, а ушла одна. Да я за такое! — Водянистые, почти прозрачные глаза старосты стали наливаться кровью. Яростно засопев, он прохрипел: — Кажи другую девку!　

— Это я-то девка?! — раздался сердитый голос с крыльца. — Да как ты смеешь, скотина, меня так называть! Я — немка! Запомни — фрейлейн Байгер, — тут Круглова нарочно заговорила по-немецки.　

Из того, что девушка выпалила ему, староста понял лишь два слова — комендатура, гестапо. Этого было достаточно, чтобы он, сменив тон, пробормотал:　

— Поезжайте с богом, барышня. Зачем же жаловаться? Мы со Степанычем хорошие соседи.　

— Сосед хороший… Да чтоб тебя лихоманка скрутила, холуя фашистского! — никак не мог успокоиться Дмитрий Степанович после ухода старосты. Повернувшись к Зое, он с восхищением сказал:　

— Ну и отбрила ты его, дочка. Даже у меня душа чуть в пятки не ушла, когда ты по-немецки ругаться стала.　

— Отбрить отбрила, но ухо с ним надо держать востро. Мерзавец он, конечно, беспардонный, однако не без хитринки. Ну а сейчас поехали! С богом, — Зоя улыбнулась, как пожелала нам «власть-напасть».　

Немного прошло времени с тех пор, как группа Кругловой обосновалась в Сошихинском районе, а уже были переданы в штаб сведения о гарнизонах в Воронцове, селе Веча, о работе учреждений оккупационных властей на берегах Сороти.　

…Дороги, дороги. Поля вдоль большака на Остров. Перелески и кустарники, сквозь которые змейкой вьется старинный тракт иа Пушкинские Горы. Сколько раз проходила здесь разведчица! В зимние вьюжные вечера и тогда, когда весеннее половодье преграждало путь, «беженка Байгер» появлялась там, где находились на марше воинские части, где строились посадочные площадки для самолетов, где размещались группы и отряды карателей. Многое замечала и запоминала разведчица Байгер. Знание немецкого языка, умение держаться с достоинством открывали ей доступ к тому, что интересовало советскую разведку.　

Было невыносимо тяжело слышать, как простые русские женщины говорили ей вслед:　

— Носит тут всяких… Ишь выискалась бедная родственница…　

Но Круглова помнила строгий наказ: быть вне подозрений у врага.　

Однажды под вечер, обхватив рукой ствол могучей березы, Зоя с пригорка наблюдала, как наши самолеты бомбят оперативный аэродром гитлеровцев. Его строительство было закончено всего лишь день назад. Сегодняшней ночью она сообщила об этом в штаб. И вот результат.　

Неожиданно сбоку раздался негромкий голос:　

— Чему вы радуетесь, Байгер? Ведь это, кажется, вашим друзьям достается?　

Говорившая вышла из-за кустов. Бледное лицо молодой женщины озаряла улыбка. По всему было видно, что она чрезвычайно довольна работой советских летчиков.　

Овладев собой, Зоя сердито бросила:　

— Сама радуешься, видать, партизанка.　

— Радуюсь, хоть и не партизанка. А что, побежишь доносить? Ну что ж, пойдем вместе. Не хочешь? Странно…

Оставаться в перелеске дольше было опасно, и Зоя решила уйти. На прощание незнакомка сказала:　

— Слышала про тебя, фрейлейн, плохое, а сегодня видела, как ты вся светилась, когда аэродром бомбили наши самолеты. Знаешь что, давай познакомимся. Я — Людмила Филиппова из Острова. Будешь в городе — заходи. Меня там немцы тоже фрейлейн зовут. Ищи меня в офицерской столовой.　

— Зайду как-нибудь, — пообещала Круглова и заспешила к перелеску.　

По дороге к дому Зоя ругала себя за неосторожность, но возникшая симпатия к случайно встреченной молодой женщине не исчезала. Позже ей удалось кое-что узнать о Филипповой. В прошлом активная комсомолка. До войны якобы служила где-то на границе в воинской части. Есть маленький ребенок. Живет с бабушкой. Пользуется доверием гитлеровцев. «Конечно, одно с другим не вязалось, но оккупация многих надломила и всякое могло случиться», — думала Зоя, но интуитивно чувствовала, что не обманулась в человеке. Филиппова — вот она живая связь с Островом — решила разведчица, отвечая на вопрос Злочевского в счастливый день своего возвращения в родную часть.　

…Разбудил Зою грохот. Испуганно вскочила, бросилась к двери и… рассмеялась. За окном оглушительно гремел гром. Низкие тучи озаряли зигзаги молний. Посмотрела на стенные часы — полдень.　

— Выспалась наконец? — мягкий, певучий голос принадлежал старушке — хозяйке дама, еще с вечера напомнившей Кругловой чем-то ее мать.　

— Ой! Проспала, — смутилась Зоя.　

— Начальство бойца присылало, но будить не разрешило. Это и правильно. Сон, милая, лучше всякого лекарства. В старину говаривали: «Милая подружка — подушка. Выспишься — помолодеешь». Иди ополосни лицо да за стол. Я тебе картошечки поджарила и молочка припасла.　

— Спасибо, бабуля. Вы меня и так вчера вечером до отвала накормили.　

— Ну и слава богу, — старушка всхлипнула, — может, и моего внучка кто-нибудь приласкает.　

— А где он?　

— Вестимо, на войне. Говорил, когда прощался, что направляют в безопасное место, радистом при штабе будет. Теперь-то хоть и старая я, но понимаю, какие у тебя и у него штабы безопасные. Не приведи господь.　

Перекусив на скорую руку, Круглова с удовольствием надела новую гимнастерку, обула сапожки и через полчаса докладывала:　

— Товарищ майор, боец…　

— Можешь не продолжать, — перебил ее, как и при первой встрече, Злочевский. — Слушай меня внимательно. Сейчас сядешь в соседней комнате и обстоятельно опишешь все ваши действия, шаг за шагом. Укажи, на кого в какой-то мере можно положиться в тех населенных пунктах, где бывала. Перечисли особо выслуживающихся фашистских прихвостней. На все даю три часа. После пойдем к члену Военного совета. Там… — Злочевский загадочно замолчал.　

— Что там? Случилось что-нибудь, товарищ майор?　

— Бойца Круглову ожидает правительственная награда! — торжественно произнес Злочевский.　

— Меня?! — вскочила разведчица.　

— Тебя, если ты Круглова, — засмеялся майор. — Командующий фронтом наградил тебя медалью «За отвагу». А наше начальство распорядилось о двухнедельном отпуске с поездкой домой. Проездные документы получишь завтра утром.　

— Спасибо, Гавриил Яковлевич.　

— Не слышу должного ответа, боец Круглова.　

— Служу советскому народу! — звонко отчеканила Зоя.　

— Вот это другое дело. А теперь иди пиши.　

…Как хорошо в родном краю! И домик родителей, что стоит над Уверью, и школа, окруженная деревьями с галочьими гнездами, все это после разлуки и перенесенных испытаний стало еще дороже.　

Зоя с Ниной Спартаковой идут по роще, где в их школьные годы по вечерам веселилась молодежь. Идут и, перебивая друг друга,