ЯЛТА-1945: Вызовы современности. Ялтинско-Потсдамская система международных отношений и вызовы современности - Е. А. Бондарева

Идеологическая основа восьмидесятилетнего противостояния / взаимодействия – закономерная стабильность Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений: стратагемный подход

Сергей Воробьев

Текущий 2025 г. является не только юбилейным для мирового сообщества и знаменует собой круглую дату с момента окончания Второй мировой и Великой Отечественной войн, но также это год проведения оценки и анализа итогов 80-летнего опыта решения проблем глобального масштаба с участием как нашей страны (СССР и России), так и других государств, формировавших основу второго полюса в биполярной системе, называемых нами сейчас западными.

Крымская конференция восемь десятилетий назад подчеркнула решающее значение единства трех держав: СССР, США и Великобритании – как в «организации мира, так и в ведении войны»[1].

После знаменитого фотографирования в период Крымской конференции пророчески звучат слова руководителя советской делегации И. В. Сталина о том, что «мир в ближайшие 10 и более лет возможен только при сохранении доверия между ведущими странами, победившими фашизм». Данные факты подтверждаются архивной публикацией в советской газете «Правда» от 13 февраля 1945 г. Реализовалось ли это пожелание руководителя СССР?

Идеология противостояния / взаимодействия в рамках мирового порядка с 1945 по 2025 г.

Ответ на вопрос о мире при условии сохранения доверия между участниками антигитлеровской коалиции можно получить, взглянув на трансформацию картины послевоенного мира с точки зрения его военно-политической составляющей. Как свидетельствует послевоенная история XX и начала XXI в., прививка от фашизма у международного сообщества прошла достаточно быстро. Ибо уже в 1945–1946 гг. сформировалось состояние, обозначенное в международных отношениях как «холодная война».

Ответ по поводу причин такого состояния может быть найден в достаточно молодой науке, казалось бы, далекой от истории, зародившийся в 50-х гг. XX в. и получившей развитие как за рубежом, так и в нашей стране на основе работ французов – писателей, компаративистов, ученых, профессоров Сорбонны Жан-Мари Карре[2] и Мариус-Франсуа Гийяра[3]. Эта наука – имагология (от лат. imago – образ). Имагология – это междисциплинарная область гуманитарных наук, изучающая, как в литературе, медиа и культуре формируются и функционируют образы «другого» (национального, этнического, культурного). Данная наука исследует, каким образом эти образы создаются, распространяются и влияют на восприятие наций и культур в международном контексте.

Имагология рассматривает национальные образы как дискурсивные конструкции[4], а не как отражения объективной реальности.

Исследования в имагологии учитывают исторические, политические и социальные факторы, влияющие на формирование и трансформацию образов «другого». Например, в книге «Networks, Narratives and Nations» обсуждается, как национальные образы формировались в европейской литературе и культуре[5]. Имагологические научные статьи анализируют формирование национальных стереотипов в литературе и культуре[6].

Современные исследования имагологии обращают внимание на роль медиа и цифровых технологий в распространении и трансформации национальных образов, акцентируя внимание на переходе от литературных представлений к медийным симулякрам в эпоху глобальной коммуникации[7].

Развивая контекст трудов исследователей имагологии, следует утверждать, что основы такого сложного, противоречивого, а в большинстве своем конфронтационного послевоенного 80-летнего пути международного сообщества, следует искать во враждебности образа другого, нежели мы сами, субъекта международного взаимодействия.

Что касается рубежа XX–XXI вв., то мы с вами стали свидетелями настоящего бума работ, посвященных этому феномену межчеловеческого и межгосударственного общения. К проблемам дружественности / враждебности обращаются ученые и политики нашей страны и стран зарубежья. Проблематика «другого», «иного» связывается с диалогом культур, формированием национальной идентичности и формами ее выражения.

В качестве прикладного доказательства можно представить сказанное в сравнении преамбул двух конституций: Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки.

Ключевыми направлениями в принятии конституции России были необходимость возрождения суверенной государственности и стремление обеспечения благополучия и процветания России.

Цель принятия конституции США – образование более совершенного союза и содействия общему благосостоянию живущих и их потомков, обеспечение благ свободы.

Если акцент в необходимости принятия конституции в Российской Федерации направлен на государство в целом, под чем подразумевается большинство общества, то в США – на граждан и их потомков, то есть на конкретного человека. Идеологические различия в общественных системах можно было наблюдать до 1991 г., когда сначала теориям мировой революции, а затем практике интернационализма противопоставлялись программы типа «Америка – превыше всего». После развала СССР, казалось бы, с официальным запретом коммунистической идеологии с 1993 г. в нашей стране было начато строительство нового образа государства с глобализационным лицом, если можно так его назвать. Но и тогда мы были не угодны в таком виде международному сообществу: вышедшая из развала СССР, но непокоренная Россия.

Да, мы другие. И подтверждением могут служить обычные сравнения различных подходов в формировании собственных национальных интересов, начиная с момента формирования государственных образований и заканчивая их сегодняшним состоянием. Механизм противопоставления, основанный на праве вето, казалось бы, очень продуманный, сбалансированно влияющий на формирование картины послевоенного мира, уже был заложен в Уставе и иных документах ООН.

Но как можно говорить о доверии и сотрудничестве, когда национальные интересы западных государств позволили задумать «Немыслимое» – английский план войны с СССР – уже в 1945 г. или принять и начать активную реализацию «Плана войны с СССР», утвержденного директивой Совета национальной безопасности США в 1948 г.? В рамках второго указанного документа, который, кстати, не отменен и продолжает действовать, в современной международной среде происходит фактический разрыв русского мира на части. Благодаря огромным финансовым вливаниям и разнообразным кампаниям «мягкой силы», отрываются от России Прибалтика, республики Кавказа и Средней Азии, и особенный акцент сделан на Украину.

Военно-политическая составляющая отношений в эпоху биполярности и постбиполярности: историческая основа и современное состояние

Организация Объединенных Наций за 80 лет своего существования справилась (в отличие от Лиги Наций) с задачей недопущения мировой войны, но, к сожалению, не смогла предотвратить Берлинские кризисы конца 40-х – начала 50-х гг., Корейскую войну, Карибский кризис, войну во Вьетнаме, Афганистан с советским и американским вовлечением, уничтожение Югославии, ближневосточные войны (арабо-израильский конфликт), Ирак и сегодняшние события в Европе с участием нашей страны и Украины.

Получается, что мы, стремясь к миру, как искусственному состоянию в международной среде – ведь за шесть с лишним тысячелетий известной сегодня и описанной истории человечества было всего немногим более 30 лет мирной жизни на земле, когда никто ни с кем не воевал, – продолжаем и сейчас воевать друг с другом в различных формах, реализуя сформировавшиеся издревле тенденции. Или на поле боя, или, как сейчас, в медийном пространстве. Ну а коль война продолжается, и мы по-прежнему находимся в окружении врагов, не воспринимающих и не уважающих наши ценности, то оценивать исторический путь с 1945 по 2025 г. можно именно с позиций военного противостояния, где могут быть применимы и законы войны, и военная хитрость.

Опираясь на древнюю китайскую