ЯЛТА-1945: Вызовы современности. Ялтинско-Потсдамская система международных отношений и вызовы современности - Е. А. Бондарева

Современные формы средств массовой информации (социальные сети) носят дисперсный децентрализованный характер. Кажущаяся простота создания информационных сообщений дополняется отсутствием ответственности «редакции» (хозяев и администраторов социальных сетей) за подготовленные пользователями сообщения.

В этой связи противоборство из редакционных коллегий, готовящих выпуски новостей на телеканалах, перешло в социальные сети[12]. Сформировались как официальные, так и полуофициальные / неофициальные каналы информации. К официальным относятся страницы в социальных сетях государственных органов власти, посольств, иных организаций, а также, безусловно, первых лиц. К неофициальным – различные страницы экспертов (блогеров), чья позиция транслируется массово, однако, по сути, является частным мнением озвучивающего ее лица или группы лиц. К полуофициальным каналам можно отнести каналы публичных лиц, не скрывающих своих целей и имеющих собственное мнение, которое все же может отличаться от организации, в которую они входят.

Грань между выделенными тремя каналами информации в социальных сетях довольно «тонкая», что и позволяет использовать их в различных формах противостояния. Цифровая дипломатия эволюционирует от пассивного информирования к высокоадаптивным кампаниям, где решающее значение имеют скорость реакции на происходящие события и способность адаптировать информацию под региональные аудитории.

Примечательным примером противодействия развитию негативных трендов в публичном поле является то, что американские СМИ и исследователи называют «Wolf warrior diplomacy» со стороны Китая. С 2021 г. аккаунты МИД КНР и посольств КНР за рубежом в Twitter/X перешли на тактику грозных сообщений и вбросов («wolf warrior tweets»)[13]. Это отражение шестой стратагемы «Поднять шум на Востоке – напасть на Западе»: резкие посты провоцируют медиашум, отвлекающий от чувствительных тем (например, Тайвань, Южно-Китайское море), подчас провокационно поднимаемых западными СМИ. Противоборство в сфере цифровой дипломатии имеет явную тенденцию к нарастанию, и от готовности применения к такому противоборству правил военного противостояния (в частности, стратагемного подхода) будет зависеть успех адаптации.

Ялтинско-Потсдамская система международных отношений, сформированная в 1945 г. и просуществовавшая 80 лет, является одной из форм удержания субъектов международной среды в рамках относительно стабильного состояния взаимодействия. В данном исследовании предпринята попытка описания баланса системы международных отношений через стратагемный подход с опорой на военно-политические кейсы, а также имагологические исследования западных ученых.

Сохранение идеологической составляющей в рамках этой системы – не только историческое наследие, но и современная традиция, когда у России «нет союзников – ее огромности боятся». Примеры наличия идеологического противостояния распространяются не только на нашу страну, но и на другие государства, имеющие существенный военный и экономический потенциал, например на КНР.

Стабильность Ялтинско-Потсдамской системы продолжает обеспечиваться военно-политической составляющей, о чем свидетельствует стратагемный подход.

Нашей стране навязывается противостояние в экономической плоскости, однако пока все еще реальной гарантией стабильности международных отношений является наличие ядерного оружия. При этом важно подчеркнуть, что ядерное оружие в современной системе международных отношений является политическим инструментом. В этой связи представляется критически важным избежание манипуляций по тематике применения такого разрушительного вида оружия. Целесообразно было бы ввести на уровне государства нормативный запрет на обсуждение в рамках различных шоу темы возможного применения ядерного оружия вообще.

Добавление измерения цифровой дипломатии в контекст Ялтинско-Потсдамской системы подтверждает вывод о сохранении фактически открытого системного противостояния и информационного давления как нового фронта глобального идеологического взаимодействия.

Ялта: миф и реальность

Джон Локленд

Ялта – один из тех исторических мифов, избавиться от которых, кажется, невозможно. Согласно этому мифу, великие державы договорились на встрече в Крыму поделить Европу на сферы влияния, и, следовательно, конференция трёх держав заложила фундамент холодной войны. Авторитетные обозреватели и историки не раз развенчивали этот миф: Жан Севилья во Франции, Конрад Блэк в США, но миф никуда не исчез. Стоит только набрать словосочетание «новая Ялта» в Google, чтобы понять, что я имею в виду. Уважаемыми СМИ и исследовательскими центрами опубликовано множество статей, недавних статей, в которых повторяется миф о том, что из-за Ялты произошёл раздел Европы. В этом мифе обращают на себя внимание две вещи. Первое – его несоответствие историческим фактам. «Раздел» Европы, если его можно так называть, начался только в 1947 г., если говорить о Польше и Румынии, и в 1948 г. для Чехословакии, когда в этих странах пришли к власти просоветские режимы. Даже Фултонская речь Черчилля, речь о «железном занавесе» была произнесена только в 1946 г.

Возможно, холодная война была неизбежна, но это видно лишь ретроспективным взглядом, к Ялте, очевидно, это не имеет никакого отношения. Совсем наоборот. Возможно, общее представление о сферах влияния действительно было – печально известная договорённость о процентах влияния между Черчиллем и Сталиным была заключена в Москве в октябре 1944 г., однако она, очевидно, не имела законного статуса.

Крымская конференция вовсе не делила мир на сферы влияния. Напротив, она обеспечила возможность для создания Организации Объединённых Наций, задачей которой была попытка гарантировать мир во всём мире. Надлежащим образом её создание было оформлено несколько месяцев спустя, летом 1945 г., при полноценном участии СССР.

Второй аспект мифа, вероятно, объясняющий его устойчивость, – это идеологический аспект. За утверждением о том, что Британия и США согласились продать Восточную Европу с потрохами Сталину, лежит идеологическая враждебность самой идеи о том, что великие державы могут играть роль в международной политике. Эта идеология явно просматривалась в ленинском Декрете о мире, выпущенном в ноябре 1917 г., и в речи Вудро Вильсона из 14 пунктов, которую он произнёс перед Конгрессом в январе 1918 г. И лидер большевиков, и американский президент обещали покончить с тайными переговорами и аннексиями территорий.

Эти двое, в свою очередь, были продуктами либеральной идеалистической школы международных отношений – идеи о том, что политика с позиции силы не должна играть никакой роли в мировых делах, напротив, мировые дела должны основываться на решении международных организаций и общих ценностях. Согласно этой теории, великие державы должны считаться виновными, пока не доказано обратное. Их вечно подозревают в преследовании своих собственных интересов за счёт самых слабых государств.

Это убеждение существует довольно давно и родилось задолго до Ялты. Об этом говорил Анри Сен-Симон в своих нападках на Венский конгресс ещё до его созыва. «Мир никогда не может быть обеспечен переговорами между государствами», – утверждал он в октябре 1814 г. Напротив, Европа будет жить в мире, только если все государства установят одинаковые политические режимы и будут помещены под контроль органа, который Сен-Симон уже тогда назвал «Европейским парламентом».

Альтернативное видение – о том, что ключом к миру является баланс сил, – естественным образом пользовалось меньшей поддержкой идеологов, для которых идеи важнее реальности. Идея баланса сил, разумеется, была узаконена в ООН с пятью постоянными членами Совета Безопасности. Это именно то, что было обговорено