КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Некоторое время он ходил по кабинету из угла в угол и продолжал изливать обиду и злость:

– Ты понимаешь, что опозорил Первый отдел, всё КГБ перед милицией? Сейчас, наверное, уже вся московская милиция знает, что в КГБ такие же жулики, как и они. КГБ создавало Управление «В» для того, чтобы проводить чистку в милиции от коррупционеров, а получается, что у нас в КГБ творится то же самое…

Постепенно он остыл, понимая, что дело сделано, криком и разборками ничего изменить нельзя, но кое-что можно исправить. Растворов сел, потом предложил сесть и майору:

– Так. Теперь коротко и честно, как перед Богом, рассказывай всё, как было на самом деле. Соврешь, защищать не будем. Скажешь правду, получишь взыскание и понижение в должности, но от уголовного дела «отмажем»…

– Всё расскажу, товарищ полковник! В субботу я хожу по магазинам. В первую очередь в гастроном за мясом. Там почти всегда бывает мясо и очередь небольшая…

– А можно ближе к делу? – перебил его полковник.

– Это к делу и относится. Я давно заметил, что мясник, который рубит мясо, припрятывает лучшие куски в подсобке. В этот раз он предложил мне совсем плохие куски, да еще и обвесил. Я не выдержал и решил восстановить справедливость…

– Вызвал заведующего магазином? – снова перебил его полковник.

– Нет, я иногда на выходные не оставляю «мурку» в сейфе. Вот и сейчас она была со мной.

Ретроспектива

«Мурка» – это удостоверение сотрудника Московского уголовного розыска. По межведомственному соглашению оно выдавалось оперативным сотрудникам КГБ в качестве документа прикрытия и должно было использоваться только при выполнении специальных заданий руководства.

Однако нередко сотрудники Центрального аппарата КГБ и Московского управления пользовались им для прохода в рестораны, на концерты или для бесплатного проезда на общественном транспорте, что являлось нарушением служебных инструкций. Руководители подразделений КГБ требовали сдавать удостоверения, но строго за этим не следили. Наказывали только за утрату удостоверения.

– Я предъявил мяснику «мурку» и потребовал провести меня в подсобку и показать камеры, – продолжил исповедь майор, – там оказалось несколько кусков «вырезки». И я взял себе самый лучший кусок!

– Заплатил или нет? – полюбопытствовал полковник.

– Конечно, ничего не заплатил. Я решил его «наказать»! – убежденно сказал майор.

– И за это тебя арестовали? – удивился полковник.

– Арестовали не за это… – майор помялся и продолжил, – можно сказать, «жадность фраера сгубила». Я ему сказал, что в наказание за мошенничество с мясом он должен завтра принести мне тысячу рублей.

– Ты с ума сошел! Это же вымогательство! – закричал полковник.

Но, начав исповедоваться, майор уже не мог остановиться и рассказывал все, как было.

– Договорились встретиться за гаражами. Я пришел с портфелем, а мясник с целлофановым пакетом. Я спрашиваю, принес? А он мне, тысячу не собрал, только пятьсот рублей. А я ему, так не пойдет, мне пятьсот мало, завтра принесешь тысячу целиком, и собрался уходить. Тут меня мусора и «повязали»… Оказалось, что они сами у этого мясника «паслись», поэтому он, догадавшись, что на него «наехал» чужой милиционер, сразу сообщил им. Остальное понятно, они дали ему меченые рубли и повесили микрофон…

– И ты попался, как лох. Тебе после этого не только в контрразведке, даже в милиции нечего делать… Это всё? Пошли в кабинет. Сейф опечатаем, напишешь объяснение. Да не забудь отметить, что деньги ты брать не собирался, хотел взять его с поличным за дачу взятки. После этого ключи и удостоверение сдашь начальнику отделения. И сиди дома, жди, какое решение примет руководство. Все…

Ретроспектива

В таких случаях обычно следовало увольнение из органов, но у майора был родственник в парткоме КГБ, да и работник он был неплохой. Поэтому его по договоренности перевели в Московское управление, что было понижением, но характеристику дали положительную. Иначе кто бы его взял? Естественно, об этом инциденте в его личном деле не было ни слова.

Типичная ситуация, когда беспринципность или несправедливость со стороны начальников в разведке порождает предателей, а в контрразведке – приспособленцев и карьеристов. Бывали случаи, когда от оперуполномоченного, допустившего служебный проступок или просто непригодного для оперативной работы, избавлялись путем выдвижения его в другое подразделение с выдачей положительной характеристики.

По закону подлости такой работник в другом управлении нередко становился большим начальником, были случаи, что и генералом. При этом лучше он не становился, следовательно, его подчиненным не позавидуешь.

В период горбачевской гласности и перестройки у одного из сотрудников Первого отдела произошел неожиданно приступ борьбы за справедливость. Майор Иванов работал не на самом видном участке оперативной деятельности, как говорится, звезд с неба не хватал, поэтому по сравнению с другими оперативниками, действительно отличавшимися в работе и имевшими конкретные результаты, получал меньше поощрений, что задевало его самолюбие.

Скорее всего, именно это подтолкнуло его к мысли организовать наблюдение за своими непосредственными начальникам и фиксировать малейшие факты злоупотреблений служебным положением с их стороны. Так ему виделось даже проявление ими участия и помощь людям в сложных жизненных ситуациях, которую те оказывали с использованием своих возможностей.

К этому делу он отнесся серьезно. Факты фиксировал в специально заведенной записной книжке с указанием дня и часа выявленных нарушений. Когда число таких фактов переполнило записную книжку, он перенес их на бумагу и отправил в партком КГБ.

Через некоторое время документ этот с грозными резолюциями руководства КГБ спустился вниз – в Первый отдел для разбирательства и принятия мер.

Там значилось более двадцати зафиксированных Ивановым нарушений, на каждое из которых руководству отдела пришлось давать обоснованный ответ.

Все факты руководство отдела смогло как-то объяснить, кроме одного – почему сотрудник отдела, недавно прибывший в отдел, получил поощрение за обеспечение безопасности Олимпиады–80 в Москве. Тут, как говорится, промашка вышла.

Приказ о поощрении контрразведчиков, которые успешно справились с оперативными заданиями на различных объектах Олимпиады, составлялся спустя несколько месяцев, и никто не заметил, что в список попал новый сотрудник, который несколько дней принимал участие в этой работе, но формально приказом был назначен на день после окончания Олимпийских игр. Тут бдительность и дотошность майора Иванова была уникальной. Пришлось ошибку исправлять и извиняться.

Следуя порочной традиции, руководство Управления приняло решение перевести майора Иванова в другое подразделение, где он мог получить столь вожделенное очередное звание – «подполковник». Однако на собеседовании с новым руководством Иванов наговорил столько гадостей на свое прежнее начальство, что там побоялись брать склочного офицера, от которого можно было ожидать любых неприятностей. Около года кадровики возились с его трудоустройством, но должность всё-таки нашли и подполковника на новом месте службы он получил.