Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

Обещание Бумке был обнадеживающим. Николаи начал даже готовиться к новому месту работы, отбирая из архива материалы, которые могли пригодиться «в области зашиты государства». Однако приглашения из суда не последовало. Смущенный Бумке извиняясь сообщил об отказе министра «удовлетворить желание» Николаи. Для новых властей отставной начальник кайзеровской разведки оставался «персоной нон-грата». Они опасались его как убежденного монархиста, влиятельного лидера оппозиционного движения фронтовиков, тайно причастного, как писала пресса, к подготовке путчей, мятежей с целью свержения существующего строя.

Назначение Гитлера канцлером 30 января 1933 г. Николаи встретил с надеждой на установление в стране твердой, сильной власти, способной вывести Германию из политического и экономического кризиса. Правда, его настораживали деспотические методы руководства фюрера, фанатизм и нетерпимость к мнению оппонентов, что могло привести к диктатуре. В рукописи он высказывает по этому поводу такие мысли: «Захват власти в 1933 г. был легитимным, революцией. Она вела к полной катастрофе существующей системы партий, к диктатуре. Всякая диктатура является посторонним телом в так называемой демократически управляемой системе. Великие державы, которые руководят этой “демократической” системой, особенно должны сознавать, что происходит в новой диктатуре и из-за диктатуры. Следовательно, они обязаны укреплять свою разведывательную службу. С другой стороны, великие державы должны с помощью усиленной обороны помешать внедрению и расширению идей диктатуры как в своей стране, так и на оккупированных территориях. Для этого, как и для того, чтобы свергнуть диктатуру, следует оспаривать ее путем пропаганды в собственной стране, там, где она утвердилась, и особенно там, где к ней питают симпатию или она может появиться. Поэтому для диктатуры при всякой государственной форме правления нужна тотальная разведка и абвер (контрразведка) под единым руководством в самой тесной связи с пропагандой. Я ожидал от революции возврата к формам разведслужбы Первой мировой войны. Недостатком революции 1933 г. является то, что не было достаточно ясно, против какого периода времени она направлена — кайзерского или парламентского Веймарской республики. В революции 1933 г. необходимо было избежать перед вражескими державами видимости появления реакционных планов, а также оправдать возлагаемую широкими массами народа надежду на революцию. Вследствие этого представители военного времени до 1918 г., как, например, я в области разведслужбы, хотя и относившийся к революции с уважением, были совершенно отстранены от всякого официального использования в ней или влияния на нее. Я был готов к совещательному сотрудничеству при воссоздании новой тотальной мирной разведки, но отказался бы от руководства ею, поскольку за прошедшие со времен войны 15 лет перерос это».

С приходим Гитлера к власти в судьбе Вальтера Николаи происходят некоторые позитивные изменения. 22 марта 1933 г. его принимает в Берлине генерал-фельдмаршал, президент Германии Гинденбург по случаю 40-летия присвоения создателю военной разведки офицерского звания. Поздравляя с этой датой, президент поинтересовался, чем полковник теперь занимается, и был очень удивлен, что за все прошедшие после окончания войны годы для него не нашлось какого-либо подходящего дела. Гинденбург предложил свою помощь в подыскании работы, соответствующей знаниям и опыту Николаи, но юбиляр лишь поблагодарил бывшего начальника Генштаба за внимание к себе. На допросе в Москве полковник объяснил свой отказ от помощи президента так: «В связи с тем что руководящую должность получить я не мог, а идти в подчинение не желал».

В рукописи он так вспоминает об этом событии: «По случаю моего 40-летнего офицерского юбилея 23 марта 1933 г. президент Гинденбург лично приветствовал и поздравлял меня у него на приеме. Он спросил меня, какое положение я займу в обществе и где найду себе применение после захвата власти Гитлером. Я просил его не предпринимать никаких шагов в этом направлении. Я не думал приобрести себе влияние на этом пути и боялся лишь того, чтобы не прийти снова в разведку. Одновременно Геббельс, Гиммлер и Рём обратились ко мне с просьбой о применении моего опыта в деле строительства и решения стоящих перед ними задач. Я поделился с ними по этому поводу в короткой беседе своими взглядами, умышленно рассматривая все изложенное мною в широких рамках. Обсуждения проходили в форме уважения всего достигнутого в период Первой мировой войны, но имели отрицательный результат. Я остался, как всегда, готовый кудовлетворению любой просьбы и совета».

1 августа 1933 г. полковник Вальтер Николаи отмечал 60-летие со дня рождения. С юбилеем его тепло поздравили родные и близкие, президент Гинденбург, Людендорф, Дюстерберг, Зельдте, Гемпп, многие сослуживцы. Пресса отметила юбилей публикацией заметок и статей о жизненном пути и служебной деятельности бывшего начальника германской разведки. В архиве сохранились такие записи юбиляра: «Я переживаю счастливейшие часы в своей жизни, выслушивая уверения в признательности и верности. Я тоже выступаю и говорю о духе и товариществе, о том, как, будучи шефом отдела III Б, старался руководить нашей службой. Мой преемник генерал Гемпп благодарит меня: “Ваши слова напоминают мне глоток доброго вина из старой бутылки”».

«Упоминание моего дня рождения в прессе принесло мне и пожелание счастья от одного молодого человека, штандартенфюрера СА Клннгмюллера, владельца членского билета НСДАП за номером 100, который в конце мировой войны был принят в мое ведомство после бегства из русского плена и, благодарный мне за это, искал со мною личного знакомства. Он считал себя способным заинтересовать рейхсканцлера (Гитлера) в использовании моего опыта».

И такая попытка была предпринята штандартенфюрером СА, на что из партийной канцелярии он получил такой ответ: «Многоуважаемый господин Клингмюллер! По поручению заместителя фюрера я сообщаю вам, что зачисление господина полковника Николаи невозможно. Хайль! М. Борман».

Николаи, узнав об этом, посчитал необходимым объясниться с заместителем фюрера, послав Рудольфу Гессу письмо: «Так как я узнал, что он (Клингмюллер) пострадал во время войны, я посетил его при моем очередном пребывании в Берлине. Дружески относясь ко мне, он посчитал, что обязан рекомендовать фюреру использовать мой опыт. Я подтвердил свое большое желание служить фюреру, но пояснил, что для меня трудно найти применение и что он ничего не должен предпринимать, ибо это может быть неправильно истолковано. Он показал мне копию письма от 21 октября, подписанного М. Борманом, где по поручению заместителя фюрера, то есть по Вашему поручению, сообщалось, что “зачисление полковника Николаи невозможно”. Усердие моего бывшего подчиненного, мне кажется, привело к недоразумению, устранить которое я бы и хотел. Мне не нужно никакого “зачисления”, не нужно никаких “титулов” и зарплаты. Мною руководит вполне понятное чувство оказать помощь благодаря моему военному опыту и моей работе за национальное возрождение после войны. Как