Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

время войны оставалась франкистской, и 251 во всей провинции по окончании войны. Благодаря последующим исследованиям данных в этой провинции число идентифицируемых жертв правого толка сократилось до 1368. Однако кропотливое изучение всех данных, деревня за деревней, местным историком Луисом Мигелем Санчесом Тостадо вновь изменило картину. К 2005 году он раскопал данные о 1859 правых, убитых или умерших в тюрьмах, и 3278 жертвах франкистских репрессий.

По всей Испании деятельность археологов обнаруживает доказательства ужасов гражданской войны. Типичным примером можно назвать события, произошедшие между июлем 1936 года и декабрем 1937 года недалеко от деревни Конкуд в провинции Теруэль. В массовом захоронении, колодцах Кауде (лос посос де Кауде), тела 1005 мужчин и женщин, в том числе мальчиков и девочек подросткового возраста, были сброшены в яму шириной 1,8 м и глубиной 76,2 м. Мало кто из них был политическим активистом. Их преступление заключалось лишь в том, что их сочли критически настроенными по отношению к военному перевороту, или родственниками тех, кто стал беженцем, или у них имелся радиоприемник, или они читали до войны либеральные газеты. Одних расстреляли представители Гражданской гвардии, других – местные фалангисты. Их семьям потребовалось шестьдесят восемь лет, чтобы узнать правду. Страх не позволял никому даже приближаться к яме, хотя порой по ночам к ней приносили букеты цветов. Когда к власти пришли социалисты, люди начали возлагать сюда цветы открыто. Позже, в 1983 году, выступил местный фермер: он заявил, что сохранил блокнот, где записывал, сколько раз слышал расстрельные залпы каждую ночь во время гражданской войны в Испании. Оказалось, такие залпы прогремели здесь больше тысячи раз.

Интерес СМИ к Кауде и другим братским могилам усилился после 2000 года, когда молодой наваррский социолог Эмилио Сильва-Баррера приступил к расследованию судьбы своего деда, пропавшего без вести в Леоне в первые месяцы войны. Преодолевая стену молчания и страха, воздвигнутую режимом Франко и никуда не девшуюся после перехода страны к демократии, Сильва сумел докопаться до правды. На рассвете 16 октября 1936 года его дед вместе с двенадцатью другими республиканцами был убит фалангистами на окраине Приаранса-дель-Бьерсо, недалеко от Понферрады. Их тела захоронили прямо в поле рядом с обочиной дороги, где они пали. Владелец магазина Эмилио Сильва-Фаба был отцом шестерых детей в возрасте от трех месяцев до девяти лет, а «преступлением» его было членство в левоцентристской партии «Республиканская левая» (Искьерда Републикана). Его внук нашел место захоронения и убедил группу археологов и судебно-медицинских экспертов принять участие в исследовательских раскопках. Анализ ДНК эксгумированных костей позволил идентифицировать Эмилио Сильва-Фабу.

В результате этого «успеха» по всей Испании появились отделения Ассоциации по восстановлению исторической памяти, куда тысячами посыпались просьбы о помощи в поиске останков родственников. Невозможно точно подсчитать количество тел, захороненных в неглубоких могилах по всей Испании. Гигантские братские могилы существуют в Эстремадуре, где в концентрационном лагере Кастуэра происходили массовые убийства; в Астурии, в Овьедо с 1600 жертвами и в Хихоне с 2000 жертвами; а также в различных частях Андалусии. В Каталонии региональное правительство обнаружило в одной только Барселоне пятьдесят четыре таких захоронения, где покоятся 4000 человек. Такие могилы есть во всех регионах Испании. Пока проводят эксгумацию, родственники нервно стоят рядом, замерев в ожидании, словно наблюдая за работой спасателей после аварии в шахте или землетрясения. Те, кто никогда не знал, что случилось с их близкими, хоть и не сомневался, что они были убиты, по-прежнему с ужасом и трепетом ждут окончательного подтверждения их судьбы. Когда оно приходит, выплескивается копившаяся десятилетиями подспудная скорбь.

Судебный следователь Бальтасар Гарсон, который в 1998 году вел судебное преследование генерала Пиночета от имени «исчезнувших» в Чили, был испанцем. Однако в Испании, где таких случаев как минимум в пятьдесят раз больше, несмотря на частную инициативу Эмилио Сильвы-Барреры, который дошел до ООН, правительство «Народной партии» отказывалось выделять ресурсы на поиски. При ИСРП ситуация начала меняться.

В бытность премьер-министром Хосе Луиса Родригеса Сапатеро 2006 год был объявлен Годом исторической памяти. В 2007 году испанский парламент одобрил так называемый Закон об исторической памяти. Появились важные инициативы в регионах, такие как создание каталонским Женералитатом департамента, известного как Демократический мемориал (Memorial Democràtic), предоставление в Галисии государственного финансирования исследованиям в области исторической памяти и создание в Андалусии масштабного проекта «Все имена» (Todos los Nombres). Однако надежды, возлагавшиеся на этот закон, постепенно развеялись. Испанская судебная система не проявила готовности расследовать исчезновение десятков тысяч испанских граждан в период с 1936 по 1939 год. Более того, в 2008 году прославленный судебный следователь Бальтасар Гарсон был привлечен к суду за несколько технических правонарушений, одним из которых стала его якобы ненадлежащая попытка расследовать преступления военных повстанцев-франкистов. Когда в 2011 году «Народная партия» вернулась к власти, и без того недостаточное финансирование разнообразных видов деятельности, ставших возможными благодаря Закону об исторической памяти, прекратилось.

Соответственно, до сих пор не составлен общенациональный реестр погибших, не сформирована группа историков, занимающихся этой проблемой, и не выделяются средства на проведение ДНК-тестирования. При этом правительство направляет средства на содержание могил добровольцев-фалангистов, которые сражались вместе с немцами на Восточном фронте Второй мировой войны. Более того, правые историки отвечали на работу Ассоциации тем, что вновь вытаскивали на свет франкистскую пропаганду, подразумевавшую, что красные просто получили то, чего заслуживали. Наиболее ядовитые из подобных трудов регулярно занимают верхние строчки в списках бестселлеров, так что гражданская война в Испании вновь и вновь разворачивается на бумаге.

Мстительный Франко до своего последнего дня поддерживал разделение Испании на победителей и побежденных 1939 года. Этот великодушный отец нации считал гражданскую войну «борьбой отечества против антиотечества», а побежденных – «отбросами еврейско-масонско-коммунистического заговора». Представление о Франко как о великодушном патриоте трудно согласовать с языком психопатологии, который использовали франкисты, представляя своих левых соотечественников как недочеловеков: «грязные, мерзкие, вонючие, развратные негодяи, слизь, шлюхи и преступники». Такой язык оправдывал необходимость «очищения» – этот эвфемизм применялся для обозначения самых масштабных физических, экономических и психологических репрессий. Для победителей не имело особого значения, сколько крови было пролито ради спасения души нации. Подобно нацистскому «Народному сообществу» (Volksgemeinschaft), диктатура Франко приступила к процессу национального «восстановления» посредством казней, принудительных высылок, тюремного заключения, пыток, а также экономического и социального унижения сотен тысяч испанцев, потерпевших поражение в гражданской войне 1936–1939 годов. Миллионы людей пострадали, когда развернулись преследования соотечественников, считавшихся принадлежащими к «анти-Испании» (левых или либералов и членов их семей в широком смысле, включая дальних родственников: все они оказались недолюдьми, лишенными гражданских прав).

С первых же дней войны важнейшим инструментом военных мятежников был террор, но Франко добавил к этому решимость уничтожить как можно больше республиканцев. Несмотря на надежды немцев и итальянцев