Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

на месте жестокой битвы за столицу, поставили гигантскую Арку Победы. Однако по сравнению с Долиной Павших все эти монументы казались карликовыми. Гуманитарные последствия принудительного труда и смертельные страдания рабочих и их семей были огромны; тогда как частные компании и государственные предприятия наживали на эксплуатации подневольного труда целые состояния.

После долгих лет, в течение которых зверства франкизма замалчивались в интересах консолидации демократии, теперь стало возможно воссоздать общую картину испанского холокоста. Один из самых ужасных аспектов оставленного Франко наследия – массовые захоронения тех, чьи жизни он перемолол ради утверждения своей власти. Истинные масштабы тяжелейших условий франкистского тюремного режима начинают вырисовываться только сейчас. Ежедневные пытки и голод, а также ужас ожидания расстрела – об этом давно было известно по воспоминаниям выживших. Однако лишь в последнее время стали появляться рассказы о том, что случилось с женщинами и детьми, отправленными в тюрьмы Франко в конце гражданской войны. Многие из тысяч женщин, брошенных режимом в тюрьму в конце гражданской войны, были молоды, среди них были матери совсем маленьких детей, были беременные, были те, кого изнасиловали охранники, – и они забеременели от насильников. В результате в тюрьмах оказалось немало детей, которых наказывали за предполагаемые преступления матерей. Многие малыши умирали в товарных поездах, куда их массово погружали для перевозки из одной тюрьмы в другую. Многие умирали от голода, холода или болезней. В провинциальной тюрьме Сарагосы за неделю умерли сорок два новорожденных ребенка. Со многими детьми обращались бесчеловечно, запирали в темных камерах и принуждали есть собственные рвотные массы. Тысячи малышей вырвали из рук матерей и передали в семьи франкистов на усыновление или отправили на воспитание в религиозные учреждения. Обычно, хоть и не всегда, разлука с ребенком означала, что мать будет вскоре расстреляна. Беременность не спасала молодую женщину от казни; один из судей заявил: «Мы не можем ждать семь месяцев, чтобы казнить кого-то».

Важная страница истории гражданской войны повествует об испанцах, которые стали жертвами нацизма в результате действий, предпринятых режимом Франко. Многие республиканцы, вынужденные покинуть страну после смены режима, не смогли спастись от нацистской машины войны и террора. Тысячи испанских беженцев оказались среди миллионов подневольных рабочих из других стран, принужденных работать на немецкую военную экономику. Почти 15 000 испанцев заставили участвовать в строительстве Атлантического вала в 1940–1941 годах, а около 4000 были депортированы на оккупированные немцами Нормандские острова. С октября 1941 года эти «испанские коммунисты», как назвал их Гитлер, были вынуждены строить опорные пункты на различных островах. Выжили из них только пятьдесят девять человек.

Немало испанцев оказались в немецких концентрационных лагерях. Наиболее подробное исследование судьбы испанцев, которых свезли в лагерь Маутхаузен в Австрии, показало, что из более чем 30 000 испанских беженцев, подвергшихся депортации из Франции в Германию, около 15 000 стали заключенными нацистских концлагерей. Самая значительная их доля, около 50%, поступила в Маутхаузен (испанцы стали там вторым по величине контингентом заключенных), а остальные были отправлены в Освенцим, Бухенвальд, Дахау и другие лагеря нацистской системы. Около половины депортированных испанцев были убиты. Хотя число испанских жертв нацистской машины террора кажется не слишком значительным по сравнению с общим количеством жертв нацистов, важно, что режим Франко не только не предпринял мер, чтобы спасти испанцев от судьбы прочих европейцев, но и активно поощрял немцев задерживать и депортировать бежавших за границу республиканцев.

В лапы нацистов благодаря режиму Франко попали не только бежавшие из Испании левые. Была проведена впечатляющая пропагандистская операция, нацеленная на обман большого количества испанских рабочих, подгоняемых голодом, – чтобы заставить их работать в Третьем рейхе. Франко крупно задолжал Гитлеру и платил ему, в числе прочего, покрывая потребности немецкой военной промышленности в рабочей силе. Германию с визитом посетил представитель организации фалангистских синдикатов Херардо Сальвадор Мерино – после чего на головы испанцев хлынул поток пропагандистских заявлений о высоком уровне жизни в Германии, высоких зарплатах и возможности откладывать деньги. Никто не упоминал лишь о том, что заработанные испанскими рабочими средства пойдут на оплату долга гражданской войны. Через несколько недель после вторжения немцев в Советский Союз «Голубая дивизия»[23] добровольцев-фалангистов отправилась воевать в Россию. Помимо отправки участников боевых действий, между «Германским трудовым фронтом» (Deutsche Arbeitsfront) и «Фалангой» 21 августа 1941 года было заключено соглашение о 100 000 испанских рабочих, которых следовало переместить в Германию. Фактически после того, как туда добралась первая партия рабочих, насчитывавшая 7000 человек, их рассказы об условиях труда усложнили для «Фаланги» поиск добровольцев.

Восстановлению деталей этих репрессий препятствует одностороннее уничтожение архивных материалов. Возникает вопрос: если у франкизма было так много поводов для гордости, почему столь безжалостно были уничтожены полицейские, судебные и военные архивы 1940-х годов? В 1960-х и 1970-х годах исчезли архивы провинциальных полицейских управлений, тюрем и главного местного органа франкистской власти, гражданских губернаторов. Колонны грузовиков вывозили «судебные» записи о репрессиях. Помимо преднамеренного уничтожения архивов, были еще и «непреднамеренные» потери: когда некоторые городские советы тоннами продавали свои архивы на макулатуру для переработки. И все же, несмотря на потери, сохранилось достаточно материалов, чтобы воссоздать подробности «законных» репрессий. Усилия Ассоциации по восстановлению исторической памяти, проводящей археологические раскопки и поощряющей людей открыто делиться воспоминаниями, способствуют общенациональной реконструкции «неофициальных» репрессий. Теперь, наконец, можно получить достаточно близкое к истине представление о человеческих потерях после военного переворота 1936 года. Сбор информации был кумулятивным. После смерти Франко местные историки приложили огромные усилия для восстановления сохранившейся документации; в одних областях поиск велся более тщательно, в других столь значительных результатов пока не достигнуто. Именно на основе этих данных теперь можно ответственно оценить полученные цифры.

Ответственность за преступления, совершенные военными мятежниками, лежит на гигантской пирамиде коллаборационистов, основание которой составляют принимавшие деятельное участие в расправе правые офицеры армии, землевладельцы, деревенские фалангисты и священники, далее военные командующие целыми провинциями и далее Мола, Кейпо де Льяно и Франко. Франко находился на вершине этой пирамиды.

«Правовая» или «конституционная» система, к созданию которой его советники приступили 1 октября 1936 года, отдавала ему абсолютную власть. Соответственно, самая большая ответственность лежит лично на нем – что, впрочем, не вызывало у него самого угрызений совести. В своем предсмертном завещании Франко писал: «Я от всего сердца прощаю всех тех, кто объявил себя моими врагами, даже если я не считал их таковыми. Я верю и желаю, чтобы так и было, – чтобы у меня никогда не было иных врагов, кроме тех, кто был врагами Испании». Очевидно, в этом отношении он был рад верить собственной пропаганде. Пропагандисты Франко представляли репрессии, казни, переполненные тюрьмы, концентрационные лагеря