Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

на скорую победу националистов, целью Франко была постепенная и тщательная оккупация и «очистка» территории Республики. Уже 4 апреля 1937 года, в самом начале кампании против Страны Басков, он объяснял итальянскому послу Роберто Канталупо, что он приверженец «неизбежно медленной задачи искупления и усмирения». То, что он подразумевал под «моральным искуплением», в действительности выглядело как резня, которую франкисты устраивали после взятия одного города за другим: Бадахоса, Талаверы-де-ла-Рейны, Толедо, Малаги, Хихона, Сантандера, Теруэля, Барселоны. Намерение Франко продвигаться медленно объяснялось его верой в то, что это гарантирует невозможность повернуть назад, не только из-за физического устранения тысяч либералов и левых, но и в долгосрочной перспективе благодаря запугиванию других – чтобы получить от них политическую поддержку или заставить отказаться от политических амбиций. Франко в полной мере осознавал ту степень, в которой расправы не просто запугивали врага, но и в то же время неразрывно повязывали тех, кто участвовал в этом терроре, с его собственным выживанием. Их соучастие гарантировало, что они будут цепляться за каудильо как за единственную защиту от возможной мести своих жертв.

Вероятно, ужаснее всего были репрессии на юге, где колониальная армия применяла против мирного населения методы террора, опробованные ею в африканских войнах. Жестокость террора была несоизмерима с силой сопротивления рабочего класса. В случае с Бадахосом, где сопротивление действительно оказалось мощным, за неделю было убито почти 4000 человек. Расправа стала кровопролитной и в отдельных районах Севильи, где рабочие выступили против мятежа, однако в Уэльве, где правые захватили власть с относительной легкостью, репрессии унесли более 6000 жизней. Произошедшее в Уэльве показательно – как пример того, что творилось во всех регионах на территории, захваченной повстанцами, и не только в тех местах, которые приходилось покорять с применением военной силы. Систематический террор применялся и там, где военные повстанцы преуспели немедленно и где не фиксировалось практически никакого сопротивления. И террор этот нельзя списать на действия неподконтрольных элементов, как в зоне республиканцев, где военное восстание вызвало полный коллапс всего аппарата правопорядка. Военные власти в любой момент могли взять под контроль фалангистов и прочих националистов, убивавших систематически. Наоборот: военные активно поощряли тысячи гражданских мстителей вести грязную войну.

Вдовы и жены заключенных зачастую подвергались изнасилованиям. Победители регулярно использовали свое положение для получения сексуального удовлетворения. Существуют различные свидетельства об одном из самых известных примеров – человеке, назначенном Кейпо де Льяно руководить репрессиями в Севилье, капитане Мануэле Диасе Криадо. Руководитель отдела пропаганды Кейпо, Антонио Баамонде, позже писал: «В его кабинет допускали только молодых женщин. Я знаю случаи, когда женщины, уступив его домогательствам, спасали своих близких». Страдания женщин, переживших репрессии, не ограничивались вдовством или сексуальным насилием. Дома реквизировали, мебель, швейные машинки и все движимое имущество просто конфисковывали. Речь шла не только о том, что рядовые солдаты воровали наручные часы и драгоценности. Присваивались фермы и целые предприятия. В некоторых случаях победителям удавалось нажить значительные состояния. Когда майор Грегорио Аро Лумбрерас был отстранен от должности гражданского губернатора Уэльвы, говорили, что его личные вещи увозили на трех грузовиках. Многие женщины были вынуждены жить в полной нищете и часто от отчаяния шли на панель. Рост проституции был выгоден франкистским мужчинам, которые удовлетворяли таким образом свою похоть, и в то же время это убеждало их во мнении, будто «красные» женщины грязны и развратны.

По мере завоевания каждой области Испании начинался процесс политической и социальной чистки. Это часто оправдывалось зверствами левых, даже притом что во многих местах военный переворот приводил к успеху за несколько дней, если не часов, и никаких зверств левых там не случалось. После завоевания севера в 1937 году, оккупации восточного Арагона весной 1938 года, битвы на Эбро, падения Каталонии и особенно после окончания войны наблюдался последовательный и масштабный рост числа военнопленных и заключенных. Франкистская тюремная система была хаотичной, созданной на скорую руку и совершенно произвольной. Сотни тысяч людей, избежавших участи быть убитыми по произволу властей, содержались в тюрьмах и концлагерях в невероятно убогих условиях. Ситуация в лагерях была не только отражением проблемы, возникшей из-за огромного количества военнопленных, – это была несущая конструкция политики отделения победителей от побежденных, которая лежала в фундаменте государства Франко. Побежденных заклеймили как вечных врагов, их следовало изолировать от общества, поскольку они не разделяли тех ценностей, на которых строилось франкистское государство. Лагеря были аппаратом массового применения наказаний и последующей социальной, моральной, идеологической и политической перенастройки республиканцев.

Изначально в Испании насчитывалось около двухсот лагерей, часть из них – временные: победившие франкисты создавали центры содержания под стражей для интернирования и классификации военнопленных. Первой функцией лагерей была сортировка заключенных на тех, кто квалифицировался как «поддающиеся исправлению» после перевоспитания, и тех, кого сочли неисправимыми. Последних расстреливали. Те же, кого считали «условно пригодными», реинтегрировали в общество посредством принудительного труда, который обеспечивался Patronato para la Re-dención de Penas por el Trabajo – Ведомством по надзору за искуплением вины трудом. Идея, лежащая в основе работы этой организации, была в значительной степени религиозной и также способствовала унижению заключенных, которые были вынуждены «искупать» свои грехи трудом, в то время как другие «искупали» их смертью. Более ста лагерей продолжали существовать и в 1940-е годы как центры принуждения, унижения и эксплуатации людей. Последний из них, в городе Миранда-де-Эбро, был закрыт только в 1947 году. Через лагеря прошли более 400 000 заключенных. После распределения их по группам многих из тех, кто избежал казни, отправляли на работу в одну из организаций, представлявших собой запутанную сеть с пересекающимися зонами ответственности: Colonias Penitenciarias Militarizadas (Военизированные исправительные колонии), Destacamentos Penales (Штрафные отряды) или Trabajos de Regiones Devastadas (Работы по восстановлению разрушенных регионов). Многие заключенные-республиканцы, ожидавшие распределения, отправлялись в Batallones Disciplinarios de Soldados Trabajadores (Дисциплинарные батальоны рабочих-солдат), где с ними обращались как с рабами. Несмотря на то что заключенных объявили «неиспанцами», франкистские власти не проявляли никакого уважения к Женевской конвенции, и большинство заключенных, причем не только военнопленных, но и политических, систематически подвергались жестокому обращению, пыткам и принуждению к работе.

Деятельность этих лагерей нередко вызывала критику и осуждение режима Франко. Стремясь доказать, что репутация режима чиста, в конце 1950 года посол Испании в Париже Мануэль Агирре де Карсер направил министру иностранных дел в Мадриде Альберто Мартину Артахо депешу с просьбой разрешить пригласить в Испанию Международную комиссию по борьбе с концентрационными лагерями. Эта комиссия была создана после Второй мировой войны представителями выживших узников нацистских концентрационных лагерей из семи европейских стран – Германии, Бельгии, Франции, Нидерландов, Норвегии, Саара и Испанской Республики в изгнании. Министру понадобилось для