Чешские повести и рассказы - Карел Новый

— Видишь, как они копытами разгребают снег, — ответил он. — Якутские лошади, как олени, находят корм и под снегом.

— И всю зиму они живут на открытом воздухе? — обратилась она к Василию, который подошел к ним: он выпустил жеребят из ограды и возвращался в юрту.

— А как же, — заметил он как о чем-то очевидном. — А вы не замерзнете? — улыбнулся он Маше.

— Я тепло оделась. Но сегодня морозец что надо, да?

Она снова подышала на руки, а Буров меж тем подошел к озеру и стал топать ногой, проверяя, насколько крепок лед. Лед был прочный; на заснеженном озере местами виднелись тропинки, оставленные волочащимися хвостами ондатр.

— Зимой тут вполне может садиться самолет, — сказал Василий. — Прямо перед юртой. Мы посылаем домой в мешках мороженую рыбу, уток и мясо, когда попадается лось или олень. А в остальное время года наш летающий автобус садится на лугу, если мы дадим знак. — И он показал в сторону табуна — лошади выискивали под снегом сухую траву. — Там, за тем местом, где они пасутся, земля без кочек, ровная, как будто ее нарочно утрамбовали. Когда вы будете возвращаться, вам уже не придется идти к самолету на ферму.

— Чудесно, — сказал Буров. — Ну а пока нас ждет лось и еще несколько превосходных дней.

Плотно позавтракав, отправились в путь. Гривы и длинная шерсть лошадей совсем заиндевели. Ехали неторопливо по равнине к противоположному берегу, снег под копытами хрустко поскрипывал. Местами они сокращали путь, потому что мелкие широкие затоки замерзли и их можно было не объезжать.

Маша любовалась пейзажем. Поднималось солнце, и вокруг разлилось такое сверкающее сияние, что невольно приходилось щуриться. Чудесное голубое небо наполняло душу Маши чувством необыкновенной чистоты. Ослепительная белизна бескрайней тундры пробудила в ней непонятную грусть и мечту о том, чтобы все в ее жизни стало чистым и настоящим. В последние дни это чувство не раз охватывало Машу, оно было знакомо ей давно и родилось из разочарования — муж стал совсем иным, не таким, как прежде. Каждая новая его измена обостряла это чувство, горечь углублялась в те бесконечные часы, когда она и рядом с детьми страдала от одиночества.

Молча, чуть натянуто она улыбнулась мужу, который ехал впереди и, обернувшись, поинтересовался, не холодно ли ей.

Она отрицательно покачала головой, но вскоре почувствовала, что у нее коченеют колени и стынут бедра и икры. Лицо тоже стянуло морозом.

Она обрадовалась, когда они наконец доехали до кустарника, где росло несколько деревьев. В полной тишине Василий и Митя быстро развели маленький костер, растопили в котелке снег и вскипятили чай. Маша чувствовала, как согревается: стоя у костра, на одном месте, чтобы не шуметь, она притопывала, растирая колени и икры. Прежде чем выпить чаю, она сделала несколько глотков из бутылочки, которую ей протянул муж.

— За что пьем? — приглушенно спросил Бурова Василий.

Буров не ответил, он не расслышал вопроса — мысли его были заняты предстоящей охотой, и он пристально всматривался в окружающую местность.

— За лося, — с улыбкой ответила Маша. — За что же еще, ясно, что за лося.

— Он наверняка где-то здесь, в чаще, — тихо заметил Митя. — Следы были свежие, скоро мы их увидим. Сначала шла самка, а позже за ней прошел бык. Сейчас как раз начинается гон.

Маша сжимала ладонями кружку с чаем — руки приятно согревались. Тепло проникало сквозь рукавицы, к лицу поднимался парок.

— А можно я сама застрелю его, если он мне попадется?

У нее был только дробовик, и Василий дал ей четыре патрона с пулями, которые изготовил сам. Она украдкой взглянула на мужа, который совсем перестал обращать на нее внимание; его поведение раздражало Машу все больше. Теперь ей и в самом деле хотелось первой заметить лося и застрелить его.

— Почему бы и нет? Вы отлично стреляете, — ободрил ее Василий. — Только подпустите его ближе. Но не слишком близко. Встреча с раненым быком, когда нет времени перезарядить ружье или оно откажет, опасна. Раненый лось может доставить много хлопот. — И он многозначительно показал на свой левый глаз (он у него был искусственный) и глубокий шрам, пересекавший лоб, — след, оставленный рогом оленя.

— Хорошо. Я надеюсь, что свалю его вовремя, — сказала она.

Буров скептически ухмыльнулся, взглянув на нее.

— Вот это по мне, — одобрил Василий. — У вас твердая рука, и вы могли бы спутать Саше все расчеты. Может, возьмете мой карабин? — Он подтрунивал над Буровым, у которого за спиной висело ружье.

— Я привыкла стрелять из этого дробовика. Пусть уж он останется у меня, — ответила Маша, улыбнувшись мужу.

— Сегодня лося я никому не отдам, — отозвался Буров. — Я чувствую его всем нутром. Сегодня он будет мой.

Она пристально, уже без улыбки, посмотрела на него — ее отталкивала эта хвастливая самоуверенность и самолюбование. «Ну да, — подумала она со вздохом. — Так уж, видимо, будет всегда».

Буров всматривался в кустарник, который выглядел теперь совсем не так, как неделю назад. От ветра и мороза листва облетела, кусты совсем голые, но с высокими шапками снега. «К счастью, кустарник не такой густой, как там, — подумал Буров. — Зимой, когда нет листвы, зверя видно лучше, да и шаги не так слышны».

Он допил чай и, отдав пустую кружку Мите, который положил ее в торбу, притороченную к седлу, подмигнул Василию.

— Ну, пора за дело.

От нетерпения он совсем не чувствовал мороза.

Тронулись в путь, с большой осторожностью двигаясь по краю редкого кустарника, сказочно красивого в причудливом снежном уборе. Внезапно Буров сильно дернулся, кровь резко прилила к голове — прямо из-под ног коня с шумом взлетела стая куропаток; с ветвей с легким стеклянным звоном осыпались комки смерзшегося снега. Затем снова наступила тишина, абсолютная морозная тишина. Он заволновался, когда полчаса спустя заметил цепочку больших, глубоких следов — следов старого, тяжелого лося. Временами их пересекала другая цепочка, следы которой были значительно меньше. На солнце они уже покрылись инеем, в них залегли тени.

Василий приблизился к Бурову и зашептал:

— Вряд ли они пошли на открытую равнину. Кустарник тянется очень далеко, и лоси наверняка где-нибудь здесь. Будьте внимательны: когда у быка не ладится с самкой, он ничего не видит и не слышит, вы можете прямо наткнуться на него.

Буров кивнул, нервно усмехнувшись.

Маша ехала рядом с пастухом по следам лосихи. Кустарник впереди несколько уходил в сторону, образуя как бы полуостров, а за ним виднелась ровная долина.

Они осторожно продвигались вперед, огибая низкие, засыпанные снегом кусты, группы карликовых берез,