Плетущий небылицы - Виктор Ч. Стасевич

− Я повторюсь, в смысле повторю твои вчерашние слова. Я решил! И давай не будем разводить нюни, пора готовиться к отправлению.

Новость для попугая оказалась неожиданной, но он так уже свыкся с ротаном и скрыгой, что не представлял, как он будет без них. А так как ему было всё равно куда лететь, то он тоже решил возвращаться, не оставлять же друзей. А если говорить о бабочках, то им всё равно, главное – расстояние и громадные пространства, тут уж хочешь не хочешь, а подайте на тарелочке несколько тысяч километров над океаном для бодрости духа.

Обратный путь, как это ни странно, проделали без всяких приключений. Ротан и скрыга настолько освоились с летательными аппаратами, что не уступали ни одной птице, даже такой, как альбатрос. Про попугая говорить не приходится, летает он не так уж и хорошо. Конечно, день-другой он мог выдержать, но на третий всегда норовил присесть на рюкзачок ротана. Длительное нахождение в воздухе ему было не по силам, а всё потому, что он не умел планировать, то есть отдыхать в воздушном океане.

Когда до их Нижней Балки оставались считанные сотни километров, им приходилось лететь только днём. В это время солнце ещё пригревало, было не так холодно и бабочки могли работать крылышками. Каждое утро приходилось с ними делать разогревающую зарядку со взмахами крыльев, с приседаниями и с интенсивным шевелением усиками. Ротан стоял перед стаей данай и вместе с ними делал необходимые движения под команды Джухли. В это время скрыга готовил завтрак для всех: кофе с сыром и сухими бананами для сопровождающих и сладкий медовый сироп для бабочек.

И вот наконец настал день последнего перелёта. Ночью был небольшой заморозок, поэтому утром бабочки были как никогда сонными. Ротан уже и приседал, и прыгал, и изображал руками усики (тогда он был больше похож на жука-оленя, чем на бабочку), но данай никак не могли разогреться и попить горячего медового сиропчика. И лишь когда солнышко поднялось повыше и стало пригревать, бабочки оживились и дело пошло. Они поднялись на крыло и с попутным ветром за несколько часов преодолели пару сотен последних километров. Вот уже виден дом ротана, а вон хибарка скрыги. Крыши засыпаны осенними листьями и припорошены снежком.

− Летим к трактиру «Гнездо гнувливого Растягая», − прокричал Пупырь, пролетая мимо скрыги.

− Зачем? Может, лучше сразу к нам домой?

− Их слишком много, − разворачиваясь, ответил ему Пупырь, − у меня есть идея, так что летим к трактиру.

На пороге трактира стояли Граф Гофрированный и мэр всей Нижней Балки сэр Зудяка (жители звали его сэрмэр или мэрсэр, хотя иногда сырмыр или мурсыр). Зудяка, как представитель власти, высказывался громко вслух и в назидание потомкам. А так как рядом с ним был только Граф, то, вероятнее всего, он хотел донести свою мысль до потомков трактирного червя.

− И во соблюдение порядка вы обязаны чистить ботинки всем приходящим…

− Всё правильно, − меланхолично качал своей массивной головой червяк, − а также делать им маникюр, завивку и предлагать ванну с ароматными маслами.

− Замечательная идея, но, может быть, это ещё преждевременно, − задумался мэр, − может, данный вид услуг распространить на избранных?

− Без проблем, − согласился Граф, − начнём с вашей персоны. Итак, приспособлений для завивки у меня нет, кроме кочерги, так что с помощью оной и с прикладыванием нашей силы я смогу вас завить на два-три оборота. Затем мясницким ножом проведём маникюр, вот отсель и до пупа, − Граф показал на теле мэра условную черту.

− Э-э-э, может, не столь радикально? − засомневался Зудяка.

− Зачем же останавливаться, − спокойно ответил ему хозяин трактира, − у нас там ещё и ванна была, вот с ней будет несколько проблематично: кроме осенних луж, мне предложить нечего. Хотя, вы знаете, некоторых я иной раз купаю в них, жалоб пока не поступало, или я ошибаюсь?

− Нет, не поступало, − качнул головой мэр. И вот тогда-то он и увидел странное небесное явление. На горизонте, нарушая девственную чистоту неба, двигалось красновато-жёлтое облачко. Оно менялось по размеру, играло красками, вокруг него летели две большие птицы, нет, их уже было три, одна поменьше. Мэр Зудяка неотрывно смотрел на приближение облака и был настолько поражён, что даже непроизвольно открыл рот. Граф подозрительно покосился на переменившегося в лице Зудяку и уже собирался идти к себе, как тоже взглянул на небо. Облачко уже достигло размеров облака, но самое потрясающее, что оно постоянно менялось в размерах, а внутри облака смешивались краски от оранжевого до жёлтого.

Облако долетело до трактира и зависло над ним. Вот тут-то удивлению и восторгам не было предела – это были бабочки, громадная стая бабочек. Они садились на деревья, на дорогу и поляны, на крышу трактира, на руки и головы. Вскоре из трактира вышли посетители, они тянули руки, смеялись, некоторые кружились на вытоптанной площадке. Мэр Балки вздыхал и… снова вздыхал, он не мог прийти в себя, как, впрочем, и все остальные. Хотя остальным было радостно и весело, а у мэра портилось настроение буквально на глазах, и тут он не выдержал:

− Какого чёрта?! – выплеснулось из него. – Немедленно прекратить! Я не допущу безобразия на вверенной мне территории!

− Не шумите, − пробасил Граф, − вы можете испугать ажурных созданий.

В это время рядом с ними приземлился ротан, затем скрыга и попугай.

− Привет честной компании! – поднял крыло ротан.

− Слава обетованной земле! – прокричал попугай. – Приветствуем всемирных аборигенов!

− Пупырь! Тяй! – изумились Граф и праздноглазеющие посетители трактира. – Вы что, оперились? Теперь вы птицы?

− Вот они, виновники безобразий! – мэр брызгал по сторонам слюной.

− Нет, мы с приспособами, они снимаются, – пояснил ротан, потом возбужждённо добавил: − Как здорово, что мы вас встретили! Мы предлагаем организовать общество по содействию жизни прекрасных бабочек данаид. Я предлагаю выбрать председателем самого уважаемого жителя Нижней Балки! Бурлящего мэра Зудяку!

− Ура достойным представителям власти! Даёшь свободу жизни летающим насекомым! – Джухли был явно в ударе.

Мэр растерялся, посмотрел на взъерошенного попугая, затем на ротана и на свой пиджак, облепленный бабочками.

− Я как-то не готов к столь ответственному заданию, − промямлил он.

− Главное, решиться на большое дело, а мы уж пособим, − сказал ротан.

− Обязательно, − поддержал его Граф, − я даже предлагаю сегодня вечером открыть заседание общества в моём чудесном заведении и устроить подписку на финансирование бабочек.