Правила волшебной кухни 9 - Олег Сапфир

— ДАА-ААА-АААА!!!

— Отлично! — улыбнулся Энцо. — Значит, план на следующую неделю у нас есть. Возражения?

— У меня! — внезапно поднял руку Альберто. — У меня возражение! Раз такое дело, то я бы хотел не Великий Поход на неделю, а Величайший Поход на месяц!

Люди от такого пришли в экстаз. Братья-панки подхватили Альберто и начали качать на руках. Кто-то смеялся, кто-то танцевал, а кто-то дружно скандировал:

— Ме-сяц! Ме-сяц! Ме-сяц!

А Энцо вновь улыбнулся, вновь поднял молоточек и вновь начал долбать по потолку соседей.

— Решено! — торжественно провозгласил он. — Месяц бесплатной кормёжки в «Марине»! Готовьтесь, ребята! Это будет весело!

Глава 11

Интерлюдия. Карризи-старший

Альвизе Карризи был на грани того, чтобы сменить свой кабинет. Здесь ему было физически тяжело находиться, поскольку все стены были завешаны портретами его предков — суровые мужчины с жёстким взглядом и женщины с холодными улыбками убийц. И все эти люди смотрели на него с насмешкой и осуждением. Все эти люди когда-то держали в страхе половину Венеции, а вот он — нет.

Да, дела шли плохо. Очень-очень плохо. Мир вокруг становился лучше, добрее, искренней, и в нём становилось всё меньше и меньше места для криминалитета. Молодёжь больше не хотела вступать в кланы, предпочитая тихую спокойную жизнь. Мафию больше не романтизировали. Полиция в свою очередь тоже подвела и стала слишком эффективной — в условиях поголовной цифровизации и гласности стражи порядка шугались от взяток, как от огня, и завести «своего человечка» стало практически нереально.

Альвизе чувствовал себя динозавром. И вся его надежда была на сына, но тот после возвращения из Флоренции сперва отдалился от него, а потом и вовсе пропал. Не брал трубку, не отвечал на письма… да и куда эти письма теперь слать?

В конце концов синьор Карризи послал своих лучших людей, — лучших из тех, что остались, разумеется, — на поиски. Через пару дней те вернулись с докладом и рассказали ему, что Эммануэль всё время пропадает на какой-то плавучей платформе в открытом море неподалёку от Венеции.

А платформа та принадлежала Анне Сазоновой. А Анна Сазонова оказалась сестрой Маринари. А Маринари… чёрт! Именно с этого мелкого хорька всё и началось!

Кариззи навёл справки и узнал, что на платформе работали очень и очень странные люди. Частично и не люди вовсе, так что лезть в лобовую атаку было страшно. Маринари добродушный тюфяк. А вот синьорина Анна, — если это действительно та самая синьорина Анна из Российской Империи, — совсем не та, с кем можно ссориться без предварительной подготовки.

Однако Эммануэля всё равно нужно было возвращать в отчий дом.

И вот, одной лунной ночью, синьор Карризи решился — сел в лодку и отправился к платформе. Тихонечко подплыл на вёслах практически вплотную, осмотрелся повнимательней и…

— Что за чёрт?

То, что увидел Альвизе, заставило его замереть. На самом краю платформы, явно намереваясь сигануть вниз, стоял его сын. Точно-точно! Такие могучие очертания могли принадлежать лишь Эммануэлю. Парень явно нервничал — то подходил к краю, то снова отходил, заламывал руки, чесал в затылке, и в какой-то момент…

— Нет! — крикнул Карризи.

А Эммануэль всё-таки бросился вниз с высоты порядка пятнадцати метров. Вот только падал он… как-то странно. Слишком медленно, как будто бы унижая физику. А в метре над поверхностью воды так и вовсе завис. Нелепо помахал руками, покряхтел, потом вроде бы начал подниматься вверх, но «сорвался» и упал в воду.

Всплыл. Сплюнул струйку воды. Затем снова магическим образом начал подниматься вверх, и даже чуть приподнялся над морем, но снова рухнул обратно. Со стороны Эммануэль сейчас выглядел, как птенчик, который учится летать без инструктора. Некому подсказать. Некому научить. Бедняга…

— Эммануэль! — крикнул Альвизе и погрёб в его сторону. — Сынок!

А молодой Карризи обернулся на крик и на лице его появилась добродушная улыбка.

— Папа? — спросил он. — Что ты здесь делаешь?

Альвизе подплыл к сыну вплотную и предложил руку, чтобы тот смог забраться на лодку.

— Не, пап, — хохотнул Эммануэль. — Не сможешь. Я большой. Давай лучше так, — а затем просто схватился за нос лодки, удерживаясь на плаву рядом. — Пап, а ты чего тут?

Карризи в свою очередь не сразу решил, с чего начать. Наезжать и ругаться не вариант. Эммануэль и раньше был силён, ну а после поездки во Флоренцию и подавно. Так что сперва Альвизе попробовал надавить на жалость и взывать к сыновьему долгу.

Охал, ахал, жаловался на свою тяжкую ношу и то, что семейный бизнес загибается. А в конце чуть не расплакался по-старчески и дрожащим голосом сказал:

— Помоги. Вернись. Я без тебя не справляюсь.

Эммануэль же шмыгнул носом, улыбнулся и ответил ещё проще:

— Да без проблем, пап. Помогу. А что делать-то нужно?

Альвизе почувствовал, как сердце забилось быстрее. Точно такое же возбуждение испытывает рыбак, глядя на дёргающийся поплавок. И слова вылетели раньше, чем он успел их хорошенечко обдумать:

— Доведи порученное тебе дело до конца! — крикнул он. — Убей Маринари!

Эммануэль же нахмурился. Посмотрел на полную луну, застывшую в небе, потом на платформу, и, наконец, на отца.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Извини, но этого я делать не буду…

— Будешь! — тут Альвизе окончательно потерял самообладание. — Именем твоей покойной матушки я приказываю тебе подчиниться! — а после сунул руку в карман и вытащил небольшой амулет из чёрного металла, который пульсировал тусклым синим светом.

С недавних пор по Венеции начали ходить весьма интересные артефакты — кажется, какой-то иностранный род распродавался? — и Карризи не упустил момент прикупить себе парочку побрякушек. Продавец утверждал, что конкретно этот медальон может подавить любую волю и заставить слушаться его носителя.

— Ты подчинишься!

И эффект, кажется, не заставил себя ждать. Свободной рукой Эммануэль схватился за голову и начал хныкать. Лицо исказилось в гримасе боли, по телу пошла дрожь и… да, терпеть это у молодого Карризи просто не было сил. Борьба была недолгой, и уже спустя несколько секунд от был готов сдаться. Готов был согласиться на что угодно, лишь бы прекратить эту муку, но тут…

— Неуважаемый, — раздался спокойной голос позади. — Ты что творишь?

Резко обернувшись, Альвизе окончательно потерял дар речи. Буквально в метре от