Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов

А, догадался: позавчера рассказывал анекдоты, когда Корзунов проигрывал очередную партию в шашки завхозу. А вчера на всю громкость включил репродуктор, когда он с час рассказывал по служебному телефону теще о том, что имеется в наличии в окрестных промтоварных магазинах… Намотаю на ус. Буду осторожнее… Сяду в стороне и терпеливо займусь интересными журнальчиками, футбольным календарем и книгой «Советы начинающему рыболову»… Вот в чем существо! С полчаса гадал и не мог попасть в недвигающуюся точку… Видно, перетрудился, перерасходовал умственное вещество… Этак вовсе можно из сил выбиться и форму потерять… Надо всерьез обдумать, чем более интересным можно занять восемь конторских часов».

Ставлю в известность

С утра, как правило, директор фабрики Горбачевский звонил в различные вышестоящие ведомства, организации, учреждения. Вот и сегодня начал с областного управления:

— Не хватает рабочей силы…

В горисполком сообщил, что фабричный жилой дом не готов к зиме.

— Утопаем в грязи, к проходной не подберешься, — напомнил он кому-то в райисполкоме.

Управление культуры уведомил, что «фабрика нуждается в художественной самодеятельности со стороны…»

В заключение позвонил в милицию:

— Ставлю в известность, что в нашем общежитии мало порядка. Случаются пьянки и другие нарушения. Пришлите дружинников…

К обеду директор всех обзвонил. Поднялся, размялся малость и с чувством самоотверженно исполненного долга поехал обедать.

Вечером, на совещании руководителей общественных организаций и цехов, Горбачевский торжественно оповестил:

— Все ваши сигналы реализовал. Всех, кого требовалось, поставил в известность…

Дела же на фабрике не улучшались. А директор по-прежнему исправно информировал вышестоящие инстанции.

На общем профсоюзном собрании добрый час он перечислял, кому, когда и по какому вопросу звонил, докладывал, писал.

— Даже интервью дал тележурналисту. Конечно, — скромно добавил директор, — исключительно по его просьбе…

— Да мы же сами могли многое сделать, — нетактично бросил с места механик. — К примеру, отремонтировать тротуар, дом привести в порядок, создать дружину…

Реплику поддержали последующие ораторы.

Директор обиделся и твердо разъяснил:

— Надо блюсти субординацию, — своевременно информировать…

После ужина сын позвал Горбачевского:

— Смотри, папа, тебя по телевизору показывают.

«Видно, журналист, что брал интервью, решил похвалить за оперативность и непримиримость», — и глава семьи уселся напротив экрана. Вдруг услышал: «Уже не первый год товарищ Горбачевский сигнализирует, а сам палец о палец не ударяет, чтобы поправить дело. Наш сатирический журнал ставит его в известность, что такой, с позволения сказать, стиль — ничто иное, как бюрократическое прикрытие от критики…»

— Лодырь, вместо уроков всякие пустые передачи смотришь! Выключи телевизор и немедленно ложись спать! — приказал папа и вышел из комнаты.

Его хорошо знают

Попробуй, подступись к нашему новому завхозу Павлу Макаровичу Осьминину! Поначалу думали — святой и беззащитный человек. А оказалось совсем наоборот…

В конце первой же недели он отличился — с двухчасовым опозданием пришел на работу. Завхоза вызвал начальник отдела:

— Что случилось? Из-за вас сорвали отправку бригады ремонтников.

— Транспорт городской подвел. А сорвали, видимо, зря — незаменимых у нас нет…

— Почему вы так себя ведете?! Плохо начинаете!

— Торопитесь с выводами! — последовал ответ. — Меня знает начальник управления! — и не попрощавшись, жертва троллейбусно-автобусных неурядиц вышла из кабинета.

Спустя месяц Павел Макарович перепутал накладные и поставил под удар жильцов большого общежития.

— Объяснения не нужны, — коротко сказал ему заместитель управляющего. — Придется объявить вам выговор.

— Зря пугаете! Меня хорошо знает руководитель главка. Вместе долго работали…

После паузы последовал вполне деликатный совет:

— Прошу все же в следующий раз быть внимательнее…

А через полгода Осьминин пришел на работу в стельку пьяный. На этот раз сам управляющий трестом немедля вызвал завхоза:

— Все ясно! Пишите заявление об уходе!

— Зачем оргвыводы? Между прочим, меня отлично знает наш первый замминистра…

Павел Макарович отделался выговором. Но по тресту пошла устойчивая молва: к завхозу не подступишься — всюду у него есть рука.

Вот только непосредственный руководитель Осьминина — начальник отдела — решил проучить, как он выражался, «щитоносца»: послал письма — в управление, главк и министерство. Сообщил о том, что товарищ Осьминин П. М. очень плохо работает, безобразничает и непрестанно ссылается на высокие авторитеты, личные связи и т. д.

Вскоре пришли ответы от трех адресатов: все они, действительно, знают Осьминина. Один учился с ним когда-то в десятилетке и поведал, что «Павел, ныне Макарович, за леность и недисциплинированность исключен был из девятого класса». Второй работал с Осьмининым в одном районе и в самые сжатые сроки выпроводил его из горкомхоза за бездеятельность и бюрократизм. Третий тоже, оказалось, великолепно знаком с Павлом Макаровичем: в свое время разбирал его двадцать пятую — «серебряную» жалобу о незаконном увольнении с «руководящего административно-снабженческо-распорядительно-хозяйственного поста». И оставил приказ в силе.

Когда завхозу показали эти «входящие», он поскреб подбородок и преспокойно разъяснил:

— А разве я обманул или что приврал? Все же они подтвердили, что знают меня…

Тренировка

Даже самые сообразительные работники райпромкомбината, не раз предсказывавшие финалы марафонских многосерийных телевизионных фильмов и мучительно долго печатавшихся в журналах детективов, на этот раз покаянно разводили руками:

— Пасуем! Капитулируем! Не можем догадаться, чем ежедневно — с тринадцати тридцати до четырнадцати — занимается наш директор товарищ Качурников.

И впрямь, попробуй догадайся! Вот уже несколько недель из его кабинета в одно и то же время несется живая, горячая, «разномастная» речь. Это точно уловил шофер-приемщик Овсянкин, обладавший, как уверял худрук местного Дома культуры, уникальным слухом. А изюминка в том, что за дверью сидит один-одинешенек директор, слышатся же разные голоса — представителей мужского и женского пола.

— А не чревовещатель ли он? — не столько спросил, сколько пошутил шофер. — А не включает ли он одновременно радиотрансляционную точку и транзисторный приемник?

— Неделю уже не работают у нас эти точки, — буркнул завхоз. — Вроде сам не знаешь. А транзистор служебный у него — дома.

— Очень может быть, — пискнула счетовод, давно мечтавшая поступить «всамделишной певицей в телевизионный театр «Кабачок тринадцать стульев», — что к нему в окно влезает кто-то из драмкружковцев. И в обеденный перерыв они тайно готовят спектакль-премьеру.

— Попробуй взберись на третий этаж, — бросила бухгалтер.

— Если позовет вдохновение, — не уступала будущая «пани солистка», как ее называли в конторе, — и на двенадцатый этаж по голой стене взберешься!

— Ну и фантазерка! — оборвал завхоз. — Это только мухи безо всякой зацепки могут ползать, а также всякие другие насекомые… Все же соображаю, что дело швах — пахнет медициной. Наверное, Макар Дементьевич занедужил и в одно и то же время говорит как разные личности… Я читал, у некоторых начинающих психических подобное бывает.

— С вами не соскучишься, — улыбнулся водитель и взглянул на часы. — Два. Сеанс закончился. За работу, коллеги. Не