Правила волшебной кухни 9 - Олег Сапфир

— Всё, — сказал я, возвращая его Матео. — Проклятия больше нет. Можешь передать русалкам, что они могу спокойно спать и ходить по магазинам.

— Спасибо! — рыбак пожал мне руку, а затем махнул рукой в сторону причала, где я увидел нагромождение деревянных ящиков. — А вот, к слову, твои мидии. Десять ящиков, по двадцать килограмм в каждом.

Я аж присвистнул.

— Ты где столько раздобыл?

— Да вот же, — виновато улыбнулся Матео. — Рыбачил вчера, а они на весло налипли. Не выбрасывать же обратно в море, верно?

Я хотел было спросить, какого размера было то весло, но решил, что всё-таки не хочу этого знать.

— Ладно, — кивнул я. — Пришлю к тебе ребят Рафаэле, чтобы забрали…

Ну а дальше мы с рыбаком минут так-эдак десять проговорили ни о чём, после чего я опять двинулся в «Марину». И опять не дошёл.

— Синьор Маринари! — на сей раз мне набрал Абрам. При этом голос у домового аж срывался в истерику. — Синьор Маринари, срочно приходите в префектуру!

— Что случилось-то?

— Случилось! — ответил Абрам. — Очень случилось! Сильно случилось! Очень сильно случилось! Не могу по телефону об этом говорить, приходите, пожалуйста, прошу, молю, приходите…

Ну а я вместо того, чтобы идти, побежал. Через пять минут влетел в префектур и застал Абрама, который метался по собственному кабинету, как зверь в клетке. Бледный, потный, руки дрожат, и борода седеет прямо на глазах — волосок за волоском, волосок за волоском.

— Синьор Маринари, ну наконец-то! — заорал он, увидев меня. — ЧП в Дорсодуро! В местный госпиталь доставили трёх человек с подозрением на одержимость!

— Да ладно⁈ — выдохнул я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Плохо. Очень-очень плохо. Хуже, чем когда бы то ни было раньше. Одержимость — это ведь не просто болезнь. Это то самое явление, которое во время Великой Войны чуть было весь мир не уничтожило. Причина Войны и сама её суть.

— Вы понимаете, синьор Маринари? — продолжил Абрам чуть тише. — Весь Дорсодуро могут закрыть на карантин. Трое заражённых — это уже не погрешность, а статистика. Район закрою, введут комендантский час, ограничат поставки, связь обрубят… мы же окажемся в изоляции! В тюрьме! Причём… в тюрьме с этими тварями!

— Беда, — сказал я, медленно опускаясь на стул, и массируя себе виски.

— Дож ещё не в курсе, — Абрам метнулся к графину и налил мне стакан воды. — Но как только он узнает, сразу же прибудет сюда и закроет Дорсодуро. Ему зачем рисковать? Блокада грядёт, синьор Маринари! Блокада!

— Да, стоп… ты ничего не перепутал? Насколько я помню, одержимость не распространялась в аномальных городах. За счёт того войну и вывезли. Или я не прав?

— Прав! — чуть не разревелся домовой. — Да только что с того⁈ Раньше не распространялась, а теперь распространяется! И это…

— Полный звиздец, — констатировал я. — Так. Где, говоришь, содержат одержимых?

В здание больницы Дорсодуро мы с Абрамом как будто бы телепортировались — настолько глубоко я занырнул в мрачные мысли, что даже пути не заметил. Приёмная была практически пуста — только медсёстры носились туда-сюда с озадаченными лицами.

— Мне нужен доступ к той самой палате, — с ходу сказал я синьорине за стойкой администрации.

— Простите? «Та самая» — это какая?

— Вы сами всё прекрасно понимаете, — ответил я и на всякий случай засветил корочку префекта. — Ведите меня немедленно.

Синьорина посомневалась, но звонить никому не стала. Вместо этого кивнула и провела меня на второй этаж, в пустое крыло, — будто бы карантин уже начался, — в закрытую на все замки палату. А внутри на отдельных койках лежали трое, причём… вот как интересно: лица-то все знакомые.

Синьор Лоренцо — чуть ли не единственный вменяемый конкурент «Между Булок», владелец небольшой пекарни в Дорсодуро. Рядом синьора Элеонора, учительница музыки. И, наконец, Марко — шестнадцатилетний парень, который мечтал поступить в морскую академию, и рассказывал об этом всем и каждому.

Все трое были постоянными гостями «Марины», с которыми мы так или иначе пересекались хотя бы раз в неделю. Все эти люди сейчас спали. Лица были расслаблены, но я всё равно чувствовал исходящую от них тёмную энергию.

Хотя… слова «тёмная» или «негативная» в случае одержимости не совсем корректны. Это другое. Эту энергию гораздо правильней было бы назвать «чужой». Настоящая одержимость, просто на ранней стадии. Пока что без агрессивного поведения, безумных глаз и прочих проявлений. Дрянь пока что таилась, накапливаясь внутри, чтобы затем рвануть наружу.

— Вы кто? — нахмурившись, зашагал в мою сторону врач.

— Оставьте меня наедине с больными, — вместо ответа сказал я и добавил: — Это приказ префекта.

— А, — заколебался врач. — О, — однако спорить не стал.

Сказал, что на всякий случай останется дежурить под дверью, а затем вышел. Я же не стал медлить. Подошёл сперва к синьору Лоренцо и положил руку ему на лоб. Закрыл глаза, сосредоточился и начал вытягивать из него… вот-это-вот. Процесс был схож, но лишь отчасти. Играючи переварить одержимость не получалось, хоть убей. Если обычный негатив всасывался в источник как лимонад через коктейльную соломинку, то тут я как будто бы тянул гудрон через тростинку.

Муторно. Утомительно. Долго. Однако всё же возможно. Над каждым пациентом я работал около двадцати минут. А попутно размышлял над тем, как же силён был дед Богдан, раз он мог вытягивать одержимость залпом из двадцати человек. Я же едва с тремя справился.

Как итог — все трое спокойно спали, отходя от чужеродного воздействия. Мне же теперь спать не светит недели две, а то и три. Но главное, что всё получилось.

— Зайдите, пожалуйста, — сказал я врачу, приоткрыв дверь. — Мне кажется, вы ошиблись. Никакой одержимости, обычное переутомление. Погода сейчас… сами знаете. И бури эти магнитные. Прошу вас, проверьте их ещё раз.

— Я не могу ошибаться, — запротестовал врач. — Я работаю с диагностическими артефактами уже двадцать с лишним лет, и они никогда меня не подводили. Я уверен в своём диагнозе.

— Все ошибаются, — сказал я спокойно, глядя врачу прямо в