Нейроменеджмент. Как управлять людьми с помощью нейробиологии - Александр Алексеевич Енин

Однако в отличие от личностного и мотивационного, он не предусматривает какой-либо классификации и типизации людей. Его главная идея – напоминать себе об уникальности друг друга. Здесь важно не типизировать людей, а наблюдать за ними и пробовать выделить их когнитивные особенности. Это как раз та задача, где важен не результат, а сам процесс. Он научит вас думать о человеческой уникальности гораздо более широко, что повысит внимательность к деталям, которые мы обычно упускаем из вида.

Резюме о целостности

Рассказ о целостности получился долгим и непростым. Начали мы с обсуждения генотипа и фенотипа, которые отвечают за нашу непохожесть и уникальность. А далее определили, что стремление «жить, а не существовать» неразрывно связано с необходимостью самореализации. Самореализация же не что иное, как использование своих уникальных черт в социальной роли, которая наилучшим образом их раскрывает.

Наше призвание – делать то, что у нас получается лучше всего, а наша целостность зависит от того, нашли ли мы то место в обществе, которое позволяет нам заниматься любимым делом с пользой для самого общества. У одних людей стремление к целостности связано с тем, чтобы учить и лечить, у других – с тем, чтобы нарушать или даже убивать. Все люди очень разные, даже если выглядят одинаково. И для нейроменеджера задача-минимум – научиться учитывать эту разность в повседневной коммуникации и трудовой рутине. Задача-максимум – использовать и развивать потенциал этой разности через поиск наилучшего баланса между рабочими задачами человека и его биологической натурой.

Теперь, когда вы познакомились с личностным, мотивационным и когнитивным профилями, у вас появилось представление, куда смотреть и на что обращать внимание, чтобы не упустить из поля зрения что-либо важное. Это понимание – залог системного подхода. Даже если вы не превратите эти профили в свой рабочий инструмент, то вы все равно будете знать, что наша уникальность простирается гораздо дальше предпочтений в музыке, спорте и автомобилях. Она проявляется в процессе самореализации, особенностях мотивации и в том, как мы познаем мир и учимся. Одного этого знания достаточно, чтобы не делать 90% ошибок, совершаемых менеджерами, которые пересмотрели детективных сериалов и решили, что им достаточно одного взгляда, чтобы разобраться в человеке. Дать вам это знание и отвести от бездны, скрытой под обманчивой простотой, и было моей задачей. Пусть это всего лишь первый шаг к системности, но и он дорогого стоит.

Удовлетворить стремление к целостности – очень сложная задача, но даже небольшое движение в этом направлении обязательно будет резонировать с бессознательным протомотивом человека. При прочих равных сотрудник никогда не променяет вас на конкурентов, если с вами и вашими задачами он связывает ощущение своей собственной гармонии.

Однако не будем забывать, что стремление к целостности – не самодостаточный мотив. Для мотивационной власти он обретает силу только в контексте удовлетворения запросов на справедливость и нужность. Поэтому давайте обратим внимание на эти два оставшихся протомотива.

Глава 11

Стремление к справедливости

Иллюзия справедливости

Мы построили цивилизованный мир вокруг справедливости. Но ее истинный функционал понимаем очень поверхностно. Для нас справедливость интуитивна и мы очень редко пытаемся брать ее под рациональный контроль. Рациональность требует времени, взвешивания фактов, перебора вариантов. Но когда мы сталкиваемся с несправедливостью, понимание этого приходит к нам моментально, словно озарение.

Складывается ощущение, что сущность справедливости для нас предельно проста и однозначна. Но неужели это понятие так одномерно, что мы позволяем себе стремительность в суждениях?

Именно так, одномерность справедливости не только существует, но и не случайна.

Мозг использует чувство справедливости, чтобы управлять нашими социальными инстинктами. Для этого он создает у нас в голове виртуальную матрицу восприятия мира через противопоставление двух им же придуманных абстрактных сил. Одна абстракция олицетворяет все социально полезные действия, это – «добро». Другая, соответственно, все социально негативные – «зло». Такая «категоричность» необходима, чтобы ускорять принятие решений с помощью упрощения и обобщения. Например, понятие «враг» в нашей ментальной модели всегда относится к категории «зла», поэтому образ врага мы не можем воспринимать в контексте «добра» или просто сам по себе. Хотя, казалось бы, какая связь между нашим личным врагом и общим для всех злом? Разве то, что у другого человека есть цели, которые противоречат нашим, сразу делает его плохим? Если следовать нашей ментальной модели, то да. Так наши решения в отношении личного врага будут более уверенными, поскольку мы увидим в нем не только личного соперника, но и вредный социальный элемент.

Но проблема даже не в том, что «добро» и «зло» – выдуманные абстракции, а в нашей слепой вере в умение относить все на свете либо к одной из этих категорий, либо к другой. Мозг заставляет нас верить, что в этом утрированном двухполярном мире мы, а не кто-то иной, – носители истин в последней инстанции. Мозг сделал для нас мир предельно простым не для того, чтобы мы сомневались. Поэтому мы, не раздумывая, делим все вокруг на добро и зло, справедливость и несправедливость.

Иллюзия носителя истины делит мир на крайности, поэтому в наших глазах правда не бывает где-то посередине. И раз я добро, то автоматически ты зло, а если ты зло, то твоя точка зрения неправильна по определению, поскольку истина может быть только за добром. Это бинарная система, которая попросту не оставляет возможности сомневаться в своих моральных суждениях.

«Либо турки уничтожат армян, либо армяне уничтожат турок. Я не колебался, когда столкнулся с этой дилеммой. Меня спрашивают: как я могу так говорить, ведь я же по профессии врач. Но разве врач не обязан уничтожать микробы?»

МЕХМЕД РЕШИД,

МЛАДОТУРЕЦКИЙ ПОЛИТИК И ОДИН ИЗ ВДОХНОВИТЕЛЕЙ ГЕНОЦИДА АРМЯН 1915 ГОДА

В двухполярном мире «борьба со злом» оправдывает все, даже геноцид целых народов, а если возможно такое, то чего мы ждем от справедливости в обычной жизни и на работе? Там представление о ней так же искажается, меняется, адаптируется, но мы этого не чувствуем, ведь мозг потворствует тому, чтобы мы верили в непогрешимость своей правды.

Чтобы двигаться дальше, нам нужно разрушить иллюзию каноничной справедливости. Тем, кто управляет людьми, крайне важно осознавать пределы собственных возможностей. Прежде чем помогать кому-то, мы должны научиться помогать себе, а для этого нам нужно увидеть границы своих иллюзий и заблуждений.

Но прежде чем мы начнем, я должен предупредить: в вашей голове существует механизм, который будет сопротивляться любым попыткам рационального анализа укоренившихся убеждений, в особенности таким, как врожденные иллюзии. Опишу его физиологический аспект.

Для начала вспомним, что открытия гештальтпсихологии позволили установить: человек воспринимает мир через цельные структуры, а не через отдельные элементы. Это означает, что все наши устойчивые убеждения, даже ложные, существуют в нашей голове не изолированно. Они сплетены в единый шаблон, через который мы смотрим на мир. Этот шаблон неделим, так как по сути представляет собой клубок, и мы не можем изменить одно укоренившееся убеждение на другое, не перематывая весь клубок заново. А перематывание клубка – это изменение на уровне всей личности. «Ты стал другим», – обычно говорят в таких случаях. Но меняться никто не любит: это некомфортно и даже страшно. Поэтому мы обманываем себя и отвергаем чужую точку зрения, даже если она убедительна, из-за страха переписать тем самым контуры нашей личности.

Наш образ мышления изначально направлен на сохранение цельности, а не на беспристрастность, как нам кажется. Объективность вторична, а цельность – первична. Поэтому еще до того, как информация попадает в наше сознание, мозг автоматически проверяет ее на «опасность».

Если мы сталкиваемся с информацией, противоречащей нашим глубоким убеждениям, мозг стремится защитить единство ментальной модели и начинает синтезировать те же химические вещества, которые обеспечивают наше выживание в опасных ситуациях.

Одно из таких веществ – нейромедиатор норадреналин. Он вмешивается в работу рационального мышления, позволяя более примитивной части мозга заблокировать рабочую память. То есть физически ограничивает мышление и одновременно стимулирует защитные действия: повышение голоса, проявление агрессии и т. д. Таким образом мозг отгораживает себя от рационального анализа той информации, которая потенциально может разрушить целостность ментальной модели. Какой бы ценной ни была «враждебная» нашим убеждениям информация, в состоянии защиты мы не способны