Нейроменеджмент. Как управлять людьми с помощью нейробиологии - Александр Алексеевич Енин

и чужие. Это разделение – абсолютно автоматическое и бессознательное, оно заложено в нас на самом глубоком уровне. Нам хватает всего лишь 50 миллисекунд, чтобы произвести разделение на своих и чужих. Это даже быстрее взгляда! Мы поворачиваем голову в сторону незнакомого человека, по зрительным каналам информация попадает в мозг, и пока мы ждем от мозга решения, что же мы должны увидеть, тот успевает определить расу, пол и возраст незнакомца, после чего передает результат в наше сознание с активацией всех соответствующих нейропротоколов. Если человек оказался иной расы, то мгновенно возбуждается та часть мозга, которая отвечает за чувство опасности (миндалина), если своей – активируется система распознавания лиц.

Теперь давайте посмотрим, что мозг делает с этой информацией и как оперирует нашим чувством справедливости.

В этой области проведено уже великое множество экспериментов, но начнем мы с реакции детей. Одна из самых масштабных работ на эту тему принадлежит Филиссе Кац. Работая клиническим психологом, она большую часть своей карьеры посвятила изучению детской предвзятости по признакам расы и пола. Кац вела наблюдение за 100 чернокожими и 100 белыми детьми на протяжении шести лет их жизни. Какие же выводы были сделаны? Во-первых, уже в шестимесячном возрасте у детей проявляются первые признаки неравнодушия к иному цвету кожи. Зафиксировано это было через замер времени удержания взгляда. Младенцам показывали фотографии разных людей, и на тех лицах, чей цвет кожи не совпадал с цветом кожи родителей, дети фокусировались дольше. Во-вторых, когда этим детям исполнилось три года, Кац показала им фотографии других детей и попросила выбрать тех, с кем они хотели бы дружить. 86% выбрали детей своей расы.

Похожий тест с детьми, но только уже европеоидной расы провела Бриджит Виттруп из Техасского университета. Она отправилась в Остин, один из самых либеральных городов штата Техас, и показала белым детям серию «Улицы Сезам», в которой главные герои посещают дом афроамериканской семьи. После этого она спрашивала, сколько там злых белых людей и сколько злых черных. На первую часть вопроса дети отвечали: «Почти нет». На вторую – «некоторые» или «многие».

Меняется ли ситуация со взрослыми? Здесь достаточно рассказать всего об одном эксперименте китайских ученых. Они с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии проанализировали активность передней поясной коры мозга испытуемых, наблюдавших, как причиняют боль представителям разных рас. Ученые решили посмотреть, зависит ли уровень нашего сопереживания другому человеку от того, к какой расе он принадлежит. Они подготовили видеоролики с лицами европейцев и китайцев, подвергшихся болезненным (укол иглой) и безболезненным (касание ватной палочкой) действиям.

Потом эти ролики показывали представителям обеих рас и сканировали активность их мозга. Сначала замерялась реакция при виде касания ватной палочкой, а после, на контрасте, – на укол иглой. Получились следующие результаты.

Как отметили сами ученые в итоговом отчете, «эмпатический нейронный ответ был меньше, если участники смотрели на лица других рас». То есть когда кололи иголкой лицо белой женщине, у европейцев мозг на это реагировал ощущением собственной боли, в то время как у китайцев такой реакции не было. Аналогичный результат получился и в обратном случае: европейцы демонстрировали отсутствие сочувствия китаянке, а китайцы, наоборот, ей остро сопереживали.

Рис. 34

Также быстро мозг соотносит людей по признакам пола, возраста или социального статуса. Это глобальная система размежевания, и в случае с другой расой она просто порождает чувство непосредственной опасности, что делает это деление особенно ярким. Однако такое же чувство опасности, например, вызывают у женщин мужчины. Это происходит потому, что нервная система женщин знает о существовании четвертой «Б» в нервной системе противоположного пола и классифицирует мужчин как объект повышенной опасности.

Для чего мозг занимается разделением на своих и чужих?

За этим стоит необходимость управлять нашей просоциальностью. Под просоциальностью понимается повышение социальной активности в конкретные моменты времени. Если мы интуитивно разделяем всех вокруг на своих и чужих, то в случае нанесения вреда своим вероятность нашего вмешательства в ситуацию увеличивается, и та самая социальная активность возрастает. Поскольку мы ощущаем повышенную ответственность за своих, у нас появляется дополнительная мотивация действовать, если им что-то угрожает. Этой дополнительной мотивации не достичь без самоидентификации, то есть без размежевания на своих и чужих. «Наших бьют!» – магия этого заклинания работает, только если есть наши и не наши, свои и чужие.

Зачем мозг добивается от нас просоциальности?

Побуждая нас вмешиваться в ситуацию, чтобы помочь своим, мозг на самом деле стимулирует нас на конфронтацию друг с другом. Помогать своим можно напрямую, а можно – нанося вред чужим, и многочисленные эксперименты показывают, что второй вариант для нас даже предпочтительнее. Мозг подстегивает нас неравнодушием к своим, чтобы мы развивали, а не гасили конфликты с чужими. Здесь, собственно, и скрыт интерес эволюции. Она заинтересована не в нас, а в нашем цивилизованном обществе, которому, чтобы развиваться, нужно избегать покоя.

Показательный пример – результаты моделирования[11], когда ученые использовали искусственный интеллект для участия в военных играх: «Мы обнаруживаем, что большинство изученных ИИ обостряются в рассматриваемые сроки даже в нейтральных сценариях без изначально предусмотренных конфликтов. Все модели демонстрируют признаки внезапной и труднопрогнозируемой эскалации».

Поскольку в основе данных, на которых обучаются искусственные интеллекты лежит история человеческих войн, то у них получилось подсветить эту общевидовую особенность, которая заставляет человека конфликтовать даже в условиях, когда можно договориться.

Таким нехитрым способом эволюция стимулирует наше развитие. Ей неважно, что из-за этого механизма мы успели провести 15 000 войн и уничтожили только в прямых конфликтах 3,5 миллиарда себе подобных. История человечества – это история конфликтов, которые произошли не по случайности и не по прихоти отдельных «плохих» людей. За такой нескончаемой чередой войн стоит определенный замысел, и в основе него лежит обязательное деление на своих и чужих.

Ученые даже определили химическое вещество, которое мозг использует для управления нашей просоциальностью.

Его название – окситоцин. Он относится к группе нейромедиаторов, но до недавнего времени считался «гормоном любви». Однако в свете новых открытий его правильнее назвать «молекулой размежевания». Но давайте обо всем по порядку, потому что история изучения окситоцина на самом деле насыщена крутыми сюжетными поворотами.

Еще каких-то 50 лет назад об этом нейропептиде ничего не знали. Ученые того времени считали окситоцин исключительно гормоном, который помогает матке сокращаться во время родов, а потом запускает процесс образования молока в молочных железах. Однако с движением науки вперед нейробиологи стали замечать, что нейроны, которые запускают выработку гормона, также посылают сигнал в другие отделы мозга, в том числе связанные с дофаминовой системой. Это прямое свидетельство того, что окситоцин как-то связан с нашим поведением. Ученые предположили, что если окситоцин обеспечивает подготовку организма к родовым и послеродовым процессам, то, скорее всего, он воздействует и на материнское поведение. Такое влияние действительно было установлено в экспериментах над крысами, когда прямое введение окситоцина в мозг нерожавшей особи создавало у нее ощущение того, что она родила. Такие крысы начинали охранять чужих детенышей и ухаживать за ними как за своими. Когда же ученые блокировали синтез окситоцина у настоящих крыс-матерей, те тут же забывали о своем потомстве.

Этим дело не кончилось, далее ученые начали изучать влияние окситоцина на поведенческую модель человека. Что при этом удалось выяснить? Для начала то, что окситоцин играет существенную роль в укреплении супружеских связей. Под его влиянием пары лучше находят общий язык даже при обсуждении острых вопросов. За пределами брака окситоцин проявляет себя как стимулятор дружелюбия, добродушия, доверчивости и отзывчивости. В статусе «гормона любви» окситоцин и закрепился в умах обывателей.

Однако наука продолжила свое движение и со временем принесла новые и, я бы сказал, даже шокирующие открытия. Нейробиологи стали замечать, что в экономических играх люди, находящиеся под действием окситоцина, проявляют более сложную гамму чувств. Оказалось, что если они соревнуются с анонимными незнакомцами, то окситоцин, наоборот, уменьшает степень доверия, а в случае победы усиливает степень злорадства. Это никак