Нейроменеджмент. Как управлять людьми с помощью нейробиологии - Александр Алексеевич Енин

Сложность в том, что важных задач всегда будет больше, чем толковых людей, поэтому выбор ограничен имеющимися ресурсами. Если вам нужно очень срочно разгрузить фуру, а у вас на подхвате только женщины, то вы будете выбирать физически сильных женщин, хотя в идеале для этой задачи, конечно же, нужны физически сильные мужчины.

Но главный вызов все-таки не в ресурсах, а в умении осознанно выбирать исполнителей.

Начать стоит с того, что каждая задача требует погружения в ее специфику. Для этого нужны экспертные знания – хард скиллс. Если мы не почувствуем всю глубину задачи, то не сможем оценить, насколько она подходит для конкретного человека. Однако если предметная экспертиза может быть сформулирована, то знания об уникальности других людей никогда не лежат в открытом доступе. Их нужно добывать самостоятельно, и от этого умения зависит весь последующий успех работы.

Исследование своих и чужих границ возможностей всегда очень индивидуальная задача. По-другому и быть не может, ведь, в отличие от папоротников, мы познаем окружающих не с помощью какой-то унифицированной системы, а исключительно через свою модель внутреннего мира. Здесь нет и не может быть единственно правильного рецепта. Научиться решать эту задачу каждый должен сам, используя инструменты, которые ему лучше всего даются.

Поэтому научить вас оценивать потенциал людей я не могу, но могу подсказать систему координат, в рамках которой вы сможете это делать. Ее большой плюс заключается в системном подходе. Благодаря ему вы как минимум гарантированно ничего не пропустите и будете заранее знать, куда смотреть и на что обращать внимание.

Обычно мы пренебрегаем системным подходом в оценке других людей, потому что склонны переоценивать свои способности. Мы пребываем в уверенности, что достаточно пообщаться или выпить с человеком, чтобы понять, чем он живет. Конечно, это глупость. Попробуйте отзеркалить ситуацию и задать себе честный вопрос: «Насколько хорошо другой человек разберется во мне, пообщавшись или выпив со мной?» Если вы будете честны с собой, то, скорее всего, скажете: «Не разберется и даже не приблизится, а поймет 5–10% из того, что я на самом деле из себя представляю».

Здесь я хочу копнуть поглубже и объяснить, почему так происходит. Я сам совершал ошибки при общении с людьми, пока не понял, что переоцениваю свою способность понимать других. Я помогу и вам преодолеть похожие заблуждения.

Вы задумывались, как мы воспринимаем разницу между 51% и 49%? Как величины, не имеющие принципиальной разницы? Нет. В этих долях мы видим две крайности: «большее» и «меньшее». Мы склонны преувеличивать разницу между двумя практически равнозначными вариантами, чтобы решить, кто получит приз, а кто останется ни с чем, кто выиграет тендер, а кто проиграет, кто станет президентом страны, а кто останется в стороне. В нашем сознании эти несколько процентов отделяют одно от другого, хотя на самом деле абсолютная разница между этими величинами может быть настолько незначительна, что не должна служить демаркационной линией. Но она все же служит. Почему?

Потому что на протяжении всей своей истории человек учился не размышлять, а выживать. Большую часть этого времени он сталкивался с угрозами, которые могли его убить или съесть. Чтобы реагировать на постоянную опасность, ему была необходима нервная система, способная принимать решения не точно, а быстро. Например, если рядом падает палка, похожая на змею, мозг не знает, представляет ли она угрозу. Однако ему крайне важно отреагировать максимально быстро. Вдруг это действительно смертоносная змея? Поэтому мозг не будет сравнивать палку с каждой известной ему ядовитой и неядовитой рептилией. Чтобы включить сигнал тревоги, ему достаточно того, что объект просто похож на опасное существо. Да, вывод может оказаться неточным, но кого это волнует? В условиях постоянной борьбы за выживание лучше быть живым, чем правым. Именно из-за такой специфики развития наша нервная система отлично справляется с быстрыми решениями, даже если они неточны.

Такая скорость в принятии решений достигается за счет того, что мозг обрабатывает поступающую информацию не на уровне отдельно взятых объектов, а на уровне категорий. Эту систему мы унаследовали от животных, они тоже воспринимают мир через категории.

В 2001 году ученые провели эксперимент, продемонстрировавший категориальность мышления у обезьян. Они натренировали их на узнавание трех пород кошек и трех пород собак, а после написали программу для трехмерного морфинга этих пород, чтобы можно было создавать «химеры» с точным пониманием границ категорий. То есть программа могла собирать картинку новых существ, смешивая породы кошек и собак в нужных пропорциях. Потом они стали показывать получившихся химер обезьянам и регистрировать активность нейронов, отвечающих за распознавание категорий «кошки» и «собаки». Оказалось, что гибрид из 60% собаки и 40% кошки воспринимался обезьянами как стопроцентная собака. Однако стоило сдвинуть ползунок на 20%, доведя «кошачесть» до 60%, как возбуждались уже нейроны, отвечающие за визуальное восприятие категории «кошка». С такой же точностью работает и наш мозг. Его стараниями мы упорно видим кошку в существе, где от той всего 60%. С такой же точностью мы познаем и остальной мир, причем не только физический, но и абстрактный: концепции, идеи, взаимосвязи.

Наш мозг – это машина категоризации, непрерывно упрощающая гигантские объемы неоднозначной информации в попытке сохранить способность принимать быстрые решения в ущерб их точности.

Кому-то может показаться, что категориальная логика – это удел пещерных людей, а современное мышление должно быть более прогрессивным. Неужели в мире промышленных индексов, блокчейна и электромобилей мы все еще используем мышление, предназначенное для выживания? К сожалению, это так. Мир изменился, но категориальное мышление осталось с нами.

Биологическая эволюция, ответственная за модель нашего мышления, работает гораздо медленней, чем цивилизационная. В основе цивилизационной лежат знания, а они накапливаются экспоненциально, что позволяет человеческим цивилизациям развиваться через автокаталитические процессы. Благодаря этому наш мир за последнее столетие стал сложнее, чем за предыдущую тысячу лет, а за последние 10 лет – сложнее, чем за предыдущие 100. Но для биологической эволюции даже сотня лет – это ничто, всего какие-то пять поколений, пять итераций передачи генного кода. Чтобы мутации и естественный отбор перестроили когнитивную матрицу в человеческом геноме, потребуются тысячи итераций – десятки тысяч лет.

Наглядно это можно увидеть на примере зубов мудрости. Когда-то они помогали нашим предкам пережевывать сырую пищу. В рационе современного человека такой пищи нет, поэтому крайние жевательные зубы нам больше не нужны. В США и Канаде зубы мудрости удаляют сразу после их прорезывания. В России и других странах также постепенно переходят к этой практике, так как пользы от этих зубов нет, а риск повреждения соседних зубов существует. Теперь вопрос: сколько времени потребуется эволюции, чтобы избавить нас от этого рудимента? Согласно исследованиям антропологов из Мичиганского университета, 10 тысяч лет назад зубы мудрости были у каждого человека. Сейчас они есть у 92% населения. Получается, что даже очевидные изменения организма требуют тысячелетий – эволюция не работает в меньших масштабах. Поэтому категориальное мышление останется с нами надолго.

МЫ ВСЕ УНИКАЛЬНЫ И НЕОСОЗНАННО СТРЕМИМСЯ РЕАЛИЗОВАТЬ ЭТУ УНИКАЛЬНОСТЬ, ЧТОБЫ ЧЕРПАТЬ ЭНЕРГИЮ, БЕЗ КОТОРОЙ НЕ МОЖЕМ МЕНЯТЬ МИР ВОКРУГ.

Как итог, обобщая мир до категорий, мы теряем все богатство деталей и нюансов, искусственно преувеличиваем разницу между категориями и однородность внутри них. Превознося одну категорию, мы автоматически дискриминируем другую, а однажды созданную категорию воспринимаем как неизменную. Однако самый серьезный изъян категориального мышления, на мой взгляд, заключается в формировании ложной уверенности. Мы начинаем верить, что наши категории – это и есть реальность, забывая, что они лишь упрощенные модели, созданные для удобства. Это приводит к ошибкам в суждениях, предвзятости и неспособности увидеть истинную сложность мира и людей вокруг нас.

Все у нас экологи,

а также вирусологи,

конечно, политологи,

экономизмоологи,

они же воентологи,

и эпидемиологи,

астрологи, урологи,

тем более психологи,

легко по интернету

диагнозы дают.

В чужих