Нейроменеджмент. Как управлять людьми с помощью нейробиологии - Александр Алексеевич Енин

не делают практически ничего, чтобы услышать вас. Это уже территория всемогущего чувства справедливости, которое тоже нужно научиться перебарывать без потерь для собственного вдохновения. Это очень сложная задача.

Но в этом и состоит работа нейроменеджера – приносить себя в жертву ради благополучия команды. Плохо ли это? Если смотреть с позиции здорового эгоизма, то, наверное, плохо. Однако в ближайшем будущем именно эта жертва и позволит нейроменеджеру не оказаться в числе тех, кого неминуемо вытеснит автоматизация и искусственный интеллект.

Развитие уникальности

Каждый из нас уникален и пытается реализовать свою уникальность через стремление к целостности. В общих словах это можно описать как желание жить, а не существовать. Разница в отношении к миру. В первом случае это «я меняю мир», во втором – «я существую». Все хотят иметь возможность менять мир по собственному желанию, и никто не хочет ограничивать себя пассивным существованием в мире чужих мечт. Однако одного нашего желания здесь недостаточно. Мир не подстраивается под наши хотелки. Мало того, он сопротивляется им. Поэтому чтобы повлиять на мир, добиться от него необходимых нам изменений, нужно много энергии.

Целостность в этом контексте становится механизмом рекуперации энергии. Если мы в единении с собой и результат наших действий находит отклик в нашей «душе», то отданная энергия будет возвращаться приумноженной. Но если мы делаем то, что нас угнетает, то только тратим энергию. В итоге ее становится так мало, что хватает лишь на то, чтобы существовать. На изменение мира ничего не остается.

Целостность – это ощущение гармонии между своим биологическим началом и социальной ролью в обществе.

По большому счету социальная роль – это маска, которую мы вынуждены носить, чтобы соответствовать существующим обстоятельствам. И большая удача, если социальная роль и биологическое начало совпадают. Это значит, что можно быть самим собой, заниматься любимым делом и за это получать необходимое признание со стороны общества. Однако так бывает очень редко, поэтому большинство из нас ищут себя всю свою жизнь.

В чем здесь проблема? Каждому, кто прожил хотя бы 30 лет, очевидно, что в нас есть потенциал, но, чтобы вытащить его наружу, нужны годы.

Получается, целостность – это не то, что можно получить, а то, что нужно нащупать, раскрыть. Этого нельзя сделать, не пройдя длинный путь, наполненный вызовами, озарениями и разочарованиями. Мы годами раскачиваем маятник своей натуры и прислушиваемся к нему, чтобы увидеть себя настоящего, чтобы контур нашего внутреннего «Я» смог проступить в череде меняющихся обстоятельств.

Накройте монетку листом бумаги, возьмите карандаш и начните штриховать. Каждый штрих, словно год нашей жизни, будет все больше проявлять рисунок на монетке, скрытый под бумагой. Этот рисунок и есть вы настоящий.

Я расскажу историю из своей жизни. Мое детство прошло в небольшом городке близ Тамбова. У меня, как и многих детей, выросших в 80-е, была дома большая библиотека. В то время, мне кажется, если в чем и не было недостатка, так это в книгах. По крайней мере, их было много в домах всех моих друзей. У нас тоже стояло несколько шкафов, заставленных разнообразной литературой, начиная со словарей и заканчивая полным собранием сочинений Пушкина. Среди классики, если поискать, можно было найти Дюма, Ремарка, Жюля Верна, Пикуля и даже «Стальную Крысу» Гарри Гаррисона, которую нам привезли в подарок родственники из Москвы. В общем, я любил периодически почитывать всякое разное из того, что удавалось отыскать в этих необъятных шкафах. Как-то раз, когда мне было лет 13, я натолкнулся на книги Ивана Ефремова. У нас их было две: «Таис Афинская» и «Лезвие бритвы». Обе мне понравились, но последняя произвела особое впечатление. Она зацепила меня настолько, что после ее прочтения я понял, что буду писать в анкетах девчонок в графе «Любимая книга». Кто хорошо знаком с этим произведением, наверное, уже уловил идею моего рассказа.

«Лезвие бритвы» пронизано глубокими рассуждениями о психофизиологии человека и детерминизме таких простых и одновременно с этим очень сложных понятий, как «красота», «дружба», «искусство», «добро» и «зло». Несмотря на то что тогда я практически ничего из книги не понял, автору удалось поразить меня в самое сердце. Я остро почувствовал, что в этом произведении есть что-то важное, пусть и не для меня сегодняшнего, но для меня завтрашнего. В 13 лет я интуитивно ощутил, что столкнулся с чем-то, что для моего внутреннего мира имеет особое значение. Из всей домашней библиотеки это была единственная книга, которую я твердо решил потом перечитать, что и сделал спустя два десятилетия. А еще через несколько лет написал книгу, которую вы читаете сейчас и которую я считаю отражением своей целостности. Получается, что неравнодушие к тайнам психофизиологии человека было во мне всегда и в течение жизни я его лишь заново открывал, пытался нащупать и осознать.

Итак, мы все уникальны и неосознанно стремимся реализовать эту уникальность, чтобы черпать энергию, без которой не можем менять мир вокруг. Это стремление реализовать свою уникальность в гармонии с социальной ролью я и называю стремлением к целостности.

Если бы речь шла не о нейроменеджере и его сотрудниках, а, скажем, о родителях и детях, то как бы мы использовали стремление к целостности? Мы бы занялись поиском у ребенка полезных и востребованных обществом талантов. Грубыми мазками очерчивали бы круг занятий, к которым у ребенка есть искренний интерес и анализировали его способности, а потом вокруг этого выстраивали соответствующую систему образования: профильные секции, специализированные школы и т. д.

Но что меняется, если речь идет не о детях, а о состоявшихся специалистах? Принципиально ничего. Задача та же, что и у родителей, но более узконаправленная.

Инструменты нейроменеджера для работы с целостностью

Как начать осознанно двигаться к целостности?

Очевидно, что любые выдающиеся результаты возможны, только если человек занимается тем, что ему хорошо удается. Из этого следует, что наша эффективность определяется не только волей, желанием, ответственностью, мотивацией, но и определенными предпосылками. Мы привыкли называть их сильными и слабыми качествами, но, по сути, это наш склад ума, темперамент и когнитивные особенности.

Один познает мир через формулы и вероятности, другой движим эмоциями и впечатлениями. Кто-то интроверт, а кто-то экстраверт. Некоторые любят думать, а кому-то больше по нраву действовать. Все эти характеристики сплетаются в клубок и образуют нашу личность. И личность, выполняя всякого рода задачи, будет по-разному себя проявлять. Если у вас в голове удерживаются только стихи и мелодии, а столбики цифр навевают скуку смертную, то не быть вам хорошим бухгалтером даже при исключительном усердии. Верно также и то, что если вы избегаете людей, а из вас хотят сделать «продажника», то лучше даже не думайте об этом.

Наши сильные и слабые качества – это не сами качества, а, по сути, соответствие определенным родам деятельности, которые нам удаются легче или сложнее. Фактически, можно сказать, что сильных и слабых качеств как таковых не существует: есть лишь задачи, которые мы выполняем лучше или хуже по сравнению с другими. Таким образом, от того, какую социальную роль мы выберем и насколько преуспеем в достижении общего блага, будет зависеть наша эффективность и ощущение целостности.

«Все мы гении. Но если судить рыбу по ее способности взбираться на дерево, она проживет всю жизнь, считая себя дурой».

АЛЬБЕРТ ЭЙНШТЕЙН

Поэтому кто-то посвящает жизнь дрессировке тигров, кто-то работе в детских домах, кто-то исследованию папоротников, а кто-то написанию книг в попытке понять, почему один дрессирует тигров, а другой классифицирует папоротники. Каждый из этих гипотетических людей счастлив по-своему, потому что занимается тем, что у него хорошо получается и там, где он чувствует свою нужность.

И вот перед нами предстает одна из важнейших догм в менеджменте. Для своих менеджеров я ее формулирую так: «Любая отличная история начинается с того, что правильный человек получает правильную задачу».

Мой опыт показывает, что большинство кризисов в бизнесе начинаются с того, что критически важными задачами начинают заниматься неподходящие для этого люди. Не бывает ошибок, взявшихся из ниоткуда, у них у всех есть причины, и, как правило, подоплека любого громкого провала лежит в прошлом – в том периоде, когда руководитель