Супермастерство. 12 принципов усиления навыков и знания - Скотт Янг

одни регулярно штампуют посредственные произведения, в то время как гении упорно работают над шлифовкой нескольких блестящих идей? Безусловно, и перфекционисты, создающие лишь горстку высококачественных работ, и создатели бесконечных посредственных продуктов существуют на самом деле, но исторические данные поддерживают идею, что именно самые продуктивные творцы становятся и самыми влиятельными. Закон Прайса, названный в честь британского физика и историка науки Дерека Джона де Соллы Прайса, гласит, что количество ученых, создающих половину всех научных работ в отрасли, равняется квадратному корню из общего количества ученых в этой отрасли[310]. Таким образом, в некой подотрасли науки, где статьи пишут сто авторов, примерно половина из них будет написана всего десятью учеными. Так, Гарриет Цукерман, исследовавшая биографии американских нобелевских лауреатов, обнаружила, что самые цитируемые ученые написали примерно вдвое больше статей, чем их менее влиятельные коллеги[311]. Ричард Дэвис обнаружил похожий эффект: нейрохирурги с наибольшей цитируемостью написали больше всего статей[312]. Однако в соответствии с гипотезой базового уровня равновероятности количество цитирований на одну статью не зависело от того, насколько продуктивен автор. Тем не менее, поскольку более плодотворные ученые публикуются чаще, вероятность того, что они напишут статью с частой цитируемостью, выше.

Таким образом, несмотря на бессистемный характер творческого успеха, дело не в том, что «все творцы созданы равными». Эдисон, как мы увидели, отличался уникальной продуктивностью — он придумал больше, чем подавляющая масса изобретателей его эпохи, не говоря уж о миллионах людей, которые никогда ничего не создавали. Чтобы разобраться в этом шаблоне продуктивности и его значении для нашего собственного потенциального творческого успеха, рассмотрим для начала три разных объяснения творческих достижений: экспертную компетентность, окружающую среду и случайность.

Объяснение № 1. Творчество как экспертная компетентность

«Творчество, — писал когнитивный психолог Герберт Саймон, — это “мышление крупных масштабов”»[313]. С этой точки зрения творческий успех опирается на те же механизмы мышления, что и обычное решение задач. Революционное изобретение отличается от рутинного преодоления проблем не типом мышления, а степенью сложности и значением для общества. Творчество опирается на те же самые поиски в задачном пространстве, что и решение тривиальных головоломок. Альберт Эйнштейн тоже разделял взгляд, что в нем нет «ничего особенного», однажды сказав, что «наука — это не что иное, как усовершенствованное повседневное мышление»[314].

Если рассмотреть изобретательский послужной список Эдисона, может показаться, что это аргумент в пользу теории «творчества как экспертной компетентности», которая предсказывает, что творческие успехи сконцентрированы в определенной области. Несмотря на репутацию эрудита, знавшего «все обо всем», Эдисон довольно хорошо соответствует этому прогнозу: хотя его изобретения повлияли на многие не связанные между собой отрасли промышленности, изобретательский прогресс был в основном связан с новаторским применением электрических цепей. Его решение сосредоточиться на электрических лампах было обусловлено пониманием закона Ома, согласно которому через проводник с высоким сопротивлением проходит ток меньшей силы, чем через проводник с низким сопротивлением. Многие конкуренты Эдисона искали прочные материалы, которые могут выдержать сильнейший жар и мощные токи, он же делал нить накаливания все более тонкой и хрупкой. Дело в том, что при снижении толщины проводника растет его сопротивление, а потребление тока снижается, и продукт становится экономически жизнеспособным. Опираясь на десятилетний опыт работы с электрическими цепями, Эдисон уменьшил задачное пространство до области, в которой с большой вероятностью содержался нужный результат.

Неудачи изобретателя доказывают «экспертную» теорию творчества не в меньшей степени, чем успехи. Так, экспериментируя с электрическими лампами, Эдисон заметил, что внутри лампы постепенно образуется черный налет — за исключением «тени», которую оставляет положительный конец нити накаливания. Тогда он (абсолютно верно) предположил, что с отрицательного конца излучаются частицы углерода, а затем, присоединив к стеклянной колбе второй провод, обнаружил, что ток можно пропускать даже через вакуум. Эта лампа с «эффектом Эдисона», которую сам изобретатель считал просто забавной безделушкой, на самом деле стала первым шагом к созданию вакуумных электронных приборов, главных составных частей компьютеров. Если бы ученый имел больше теоретических познаний, то, вполне возможно, занялся бы этой темой вплотную, открыл электрон и положил начало электронному веку. Однако он не вступил на этот путь и сосредоточился на коммерческом применении своих ламп.

Другое доказательство того, что креативность — это продолжение экспертной компетентности, — ее зависимость от длительности обучения. Психолог Джон Хэйес изучил биографии 76 знаменитых композиторов и обнаружил, что из 500 их выдающихся произведений лишь три были созданы ранее десятого года изучения музыки (а именно на восьмой и девятый)[315]. Затем он похожим образом проанализировал биографии 131 художника и выяснил, что всем им потребовалось как минимум шесть лет, чтобы создать первый общепризнанный шедевр, а в следующие шесть количество мастерских работ стабильно росло. Исследование деятельности поэтов показало, что в первые пять лет карьеры они не написали ни одного заметного стихотворения, а из 66 изученных поэтов 55 создали первое значительное произведение только на десятом году карьеры и далее. Говоря об Эдисоне, стоит уточнить, что он по большому счету не получил образования, но был заядлым чтецом и неутомимым экспериментатором. Ученый вспоминал: «Моим убежищем была Детройтская публичная библиотека. Я начал с первой книги на нижней полке и потом пошел дальше, одна за другой. И прочитал не просто несколько томов, а всю библиотеку»[316]. Но свой первый патент — на электрическую машину для голосования — он получил лишь в 22 года, а первое знаменитое изобретение, мультиплексный телеграф, создал в 27 лет.

Важность накопленных знаний для творческого успеха, возможно, объясняет и глобальные перемены, случившиеся в научных инновациях со времен Эдисона. Он жил в переходный период между «героической» эпохой американских инноваций, когда изобретатели-одиночки пытались заработать на каком-нибудь новом устройстве, и институциональной моделью, в которой новые технологии появлялись в промышленных лабораториях и исследовательских отделах университетов. Если изобретательство — это поиск в задачном пространстве, то можно ожидать, что чем глубже ученый в нем зайдет, тем более специализированная подготовка ему понадобится. Так, Эдисон создавал полезные изобретения, несмотря на недостаток образования, во многом благодаря тому, что в ту эпоху в электричестве вообще мало кто разбирался. Современные инновации в электротехнике — это улучшения для интегрированных чипов с миллиардами транзисторов на квадратный сантиметр или поиск сверхпроводящих материалов при сверххолодных температурах. Для подобного прогресса требуется намного больший массив абстрактных знаний, и именно поэтому передовые достижения сейчас — чаще всего удел больших команд, состоящих из докторов наук.

Тем не менее теория «творчества как экспертной компетентности» объясняет не все. Да, она раскрывает причину, по которой одни творцы оказываются успешнее других, но не дает понимания базового уровня равновероятности.