Супермастерство. 12 принципов усиления навыков и знания - Скотт Янг

Таким образом, с психологической точки зрения мы должны держать в голове сразу все теории, так что любой уважающий себя физик-теоретик знает шесть или семь различных теоретических репрезентаций одних и тех же физических данных[290].

Многочисленные репрезентации эквивалентны способности сформулировать одну и ту же задачу в разных задачных пространствах. Герберт Саймон и Аллен Ньюэлл убедительно это продемонстрировали на примере игры в «числовой скрэббл»[291]. Это игра для двух игроков: перед ними выкладываются фишки с числами от 1 до 9, и они по очереди выбирают из них; первый, кто соберет три фишки, сумма на которых составит 15, выигрывает. Например, если первый игрок берет фишки 2, 7 и 6 (2 + 7 + 6 = 15), он победит. Что интересно, числовой скрэббл на самом деле структурно идентичен крестикам-ноликам. Сходство легко заметить, если просто пронумеровать поля для игры в крестики-нолики так, как показано на рисунке ниже. Взятие фишки эквивалентно рисованию крестика или нолика на соответствующем поле: вы сможете собрать три фишки, которые дают в сумме 15, в том и только в том случае, если заполните соответствующую вертикаль, горизонталь или диагональ на пронумерованной доске для крестиков-ноликов. Однако формальная эквивалентность двух этих репрезентаций вовсе не говорит о том, что они психологически эквивалентны; действия, которые кажутся очевидными в одном формате, могут потребовать интенсивного мыслительного процесса для понимания в другом.

Рис. 10. Если пронумеровать игровые поля так, как показано выше, игра в числовой скрэббл преобразится в знакомые всем крестики-нолики

Психолог Курт Левин однажды произнес знаменитую фразу: «Нет ничего практичнее хорошей теории»[292]. В нашей нынешней культуре теоретические и практические знания часто относят к разным сферам или, хуже того, активно противопоставляют друг другу. Конечно, теоретики и практики действительно часто принадлежат к отличным группам с отличными целями и потребностями, но все же сами по себе теории — просто инструменты. И чем больше у нас инструментов, приспособленных к реальности, над которой мы работаем, тем больше разных задач мы сможем решить.

КОГДА РАЗНООБРАЗИЕ ПОЛЕЗНО?

Практиковать сразу несколько навыков в рамках одной сессии, изучать полную линейку примеров, переплетенных с контрастными случаями, учиться представлять одни и те же идеи в разном виде — все это может быть полезно. Однако очевидно, что многообразие не может быть положительным во всех случаях. Как мы видели в предыдущей главе, результаты тренировки, ведущей к улучшению навыков, у которых нет совпадающих знаний и процедур, бывает довольно трудно продемонстрировать. Выгода от разнообразия практики в основном ограничивается отработкой шаблонов в рамках одного и того же навыка. Противопоставление разных примеров или упражнений оказывается полезно только при угрозе перепутать одно с другим. Мы вряд ли получим ту же пользу, если смешаем вопросы по математике с домашним заданием по истории (хотя это может тоже быть неплохо — так мы раздробим изучение материала во времени, как описано в главе 5). Так же и абстракции, созданные на основе разных примеров, могут быть полезны, но все же существует и такой уровень абстракции, на котором концепции перестают приносить пользу. Например, у шахматной стратегии и бизнес-стратегии, скорее всего, есть какие-то общие идеи, но успех в каждой из этих областей требует обширных специфических знаний, не имеющих аналога в другой области, пусть для их описаний и используется одно и то же слово «стратегия».

Еще один фактор, определяющий, насколько полезна будет вариативность, — это как велики требования к разнообразию в навыке, который вы осваиваете. Например, классическому пианисту, которому не нужно импровизировать, сочиняя на ходу новые композиции, полезнее окажется повторяющаяся практика, потому что он сможет с уверенностью заявить, что ноты, допустим, Девятой симфонии Бетховена всегда будут играться в одном и том же порядке. При варьирующемся же графике подготовки освоение навыка идет медленнее, так что пользу от него можно получить, только если обучающийся нуждается в большом разнообразии навыков. Так, лингвист, изучающий романские языки, может достичь более абстрактного и гибкого понимания латыни, если будет осваивать одновременно французский, испанский и португальский. Однако если его цель — всего лишь обосноваться во Франции, то, изучая три языка, он, несомненно, будет продвигаться медленнее, чем осваивая только французский. Разнообразие практики показывает, что если человеку нужно говорить на всех трех языках, то полезнее для него будут уроки, на которых они чередуются. Степень требуемого разнообразия полностью зависит от того, какими навыками необходимо будет пользоваться в итоге.

Наконец, последний ограничивающий фактор разнообразия практики — вопрос, в каких условиях оно помогает. Габриель Вулф и Чарльз Ши отмечают, что для освоения сложных моторных навыков, а также для людей, не обладающих большим опытом в данной области, чаще полезны бывают структурированные, а не варьирующиеся учебные планы[293]. Кажущееся противоречие легко разрешить, рассмотрев его с точки зрения теории когнитивной нагрузки. Разнообразие практики создает большее давление, поэтому, если задание слишком сложно, чтобы выполнить его корректно даже в оптимальном состоянии, дополнительная нагрузка лишь усложнит его. Однако когда человек постепенно осваивает все необходимые движения и умение становится автоматическим, план подготовки, который помогает различать шаблоны, становится уже более полезным. Доказательства этой гипотезы были получены в исследованиях с участием людей, изучавших английский язык: более опытные из них получали больше выгоды от практических занятий, на которых нужно было слушать сразу нескольких говорящих, а для менее опытных полезнее стала практика, где говорил только один человек[294]. Похожие результаты были получены и при исследовании разнообразия практики в математике: студентам, не обладавшим большими познаниями, больше пользы приносило решение задач, мало различавшихся между собой, а ученикам, уже имевшим определенный уровень, лучше подошли практические вопросы, которые разнились сильнее[295].

Эти данные говорят о том, что многообразие — это параметр, который нужно повышать постепенно в ходе обучения, а не просто сразу устанавливать на максимум: навыки, которые крайне трудно применить верно даже один раз, лучше отрабатывать постоянным повторением, а не разнообразием практики. Об этом же говорит и исследование джазовых импровизаторов, проведенное Берлинером. Отправной точкой для музыкантов обычно становится не импровизация, а точное подражание — плод многочасовых попыток играть под записи. «Вудшединг» (когда музыкант, фигурально выражаясь, запирается в сарае для дров и практикуется в полном одиночестве) был популярной привычкой умелых музыкантов. Упорные попытки скопировать опубликованные соло мастеров джаза даже сами по себе могут давать неожиданно блестящие результаты. Так, басист Джордж Дювивье разработал необычную технику аппликатуры, чтобы сыграть сложное