Путь одного агентства. Том 2 - Олег Торбосов

– Ну, поскольку всё будет на местного, то достаточно быстро. Неделя примерно на регистрацию, неделя – на получение лицензии.

– Понял. И сколько это будет всё стоить?

– Я точно не знаю, – ответил Тихон. – Сам не регистрировал. Но думаю, в пределах 10 000 долларов.

– Нехило, – задумчиво ответил я. – Надо будет ещё араба как-то найти…

Глава 94

Настройки адекватности

Тихон увидел, что я расстроился от необходимости оформить мою компанию на араба, и решил меня успокоить:

– Не переживай. Таких «учредителей», в кавычках, – Тихон поднял руку и двумя пальцами показал кавычки, – поставляют специальные фирмы. Они же зарегистрируют нам компанию и откроют банковский счёт.

– Понял. А скажи, застройщики сколько платят в Дубае?

– Ну, топовые типа «Эмаар» и «Мирас» платят три процента. «Дамак», «Шоба» и некоторые другие имеют прогрессивную шкалу – чем больше продаёшь, тем больше получаешь. У некоторых компаний это может быть и пять процентов со сделки, и даже семь.

– Неплохо. В Москве максимум пять процентов бывает, но большинство застройщиков всё же в районе трёх платят.

– Ну, в Дубае есть те, кто и десять платит, – глаза Тихона на мгновение блеснули, но через секунду вернулись к своему прежнему состоянию. – Как по мне это очень спорные застройщики. Каждый раз как сделка с совестью для брокера.

– Да, я тоже от таких обычно держусь подальше. Деньги-то ты получишь, но потом со стройкой всякое может случиться.

– Это правда.

– А у тебя как у руководителя какие ожидания по оплате?

– Ну, на первые три месяца оклад. Пока продаж ещё нет и компания только строится. А потом – процент.

– Обычно руководители департаментов получают у нас пять процентов от общего размера комиссии компании, – уточнил я.

– Дай прикину. Условно, если мы продадим на сто миллионов дирхам за месяц, – начал считать Тихон, – то компания заработает три миллиона, а я – сто пятьдесят тысяч. Это примерно сорок тысяч долларов. Неплохо.

– А мы сможем продать на сто миллионов дирхам за месяц?

– Ну, другие же компании продают. Значит, и мы сможем.

– Тоже верно. То, что касается оклада. Я не любитель платить большие фиксы. Они не мотивируют работать. Сколько считается нормальная зарплата здесь, в Дубае? Такая, на которую ты вроде бы жить можешь, но хочешь быстрее перейти на процент.

– Тысяч пятнадцать, может, двадцать дирхам, – задумчиво произнёс Тихон.

– Понял. Если на пятнадцать тысяч договоримся на первые три месяца, потом три месяца по десять и дальше уже на проценты. Так норм?

– Да, в целом устроит, – после секундной паузы ответил Тихон. – Я, получается, принят?

– У меня будет ещё одна встреча с потенциальным руководителем. Пообщаюсь с ним и приму финальное решение.

– Хорошо, Олех, будем на связи.

В конце диалога Тихон впервые назвал меня по имени. Мне резануло слух, что имя Олег он произнёс с каким-то странным акцентом. Буква «г» в конце слова в его произношении зазвучала как «х». Получилось что-то похожее на «Олех».

Мы попрощались с Тихоном. Через час в этом же баре на первом этаже «Риксоса» я встретился с Максом. Невысокий. Плотного телосложения. Тоже в костюме. В такую-то жару? Хотя практически все дубайские риелторы, которых я видел, носили костюмы.

Лицо у Макса было круглой формы, с жирным блеском и суетливо бегающими глазами. Он чем-то напоминал мне колобка из сказки. Только загорелого и сытого.

Периодически Макс протирал лоб бумажной салфеткой, чтобы убрать испарину. Даже сквозь пиджак было видно, что его подмышки обильно потели, несмотря на кондиционер в лобби отеля. При этом он широко улыбался и специфически шутил.

Я рассказал Максу про свой план. Тот с энтузиазмом ответил, что уже примерно полгода думает уйти из агентства и открыть свою компанию по недвижимости.

После этого заявления позиции Макса как потенциального кандидата в руководители резко снизились. Когда же он добавил, что, помимо процентов, его оклад должен быть не меньше десяти тысяч долларов в месяц, то шансы и вовсе свелись к нулю.

Я не брал в команду людей со сбитыми настройками адекватности. К тому же порывающихся стать предпринимателями.

Мне был нужен не бизнес-партнёр, а системный топ-менеджер, который день за днём, погружаясь в однообразную рутину, вместе со мной будет старательно строить компанию. Делать скучные отчёты. Встречаться с застройщиками. Подписывать контракты. Помогать брокерам в сложных случаях. И при этом получать достойный процент с выручки.

Такие люди, как Макс, на позиции руководителя были мне не по вкусу. Но как брокер он вызывал уважение.

Глава 95

Обломное УЗИ

Макс хорошо знал Дубай и проекты, которые в нём строятся. Машина у него была чуть попроще, чем у Егора. Зато когда мы ехали с ним как-то раз по городу, он уверенно отвечал на любые мои вопросы по поводу домов, встречающихся за окном. «А это кто построил?», «А здесь что за котлован копают?», «А на этом пустыре что будет?», «Квартиры в том доме сколько стоят?». На все мои запросы я получал развернутые, иногда даже избыточно полные ответы. Макс любил поболтать.

Помимо позиции руководителя, на нашей встрече в «Риксосе» мы обсудили с ним передачу клиентов от «Вайтвилл». Я попросил раз в неделю отправлять мне небольшой отчёт о положении дел по нашим заявкам. После встречи написал Ростиславу, что Макс готов принимать клиентов. При этом мы договорились с ним, что первые три сделки он проведёт за стандартные 30 % в нашу сторону. А после мы перейдём на работу по принципу 50/50. Если я обеспечу Максу поток клиентов, то половину от комиссии он будет отдавать нам. Включая повторные сделки по одному и тому же клиенту.

В конце недели наш московский офис передал Максу в работу первых покупателей. Позже свои запросы от клиентов стал скидывать и партнёрский отдел. Помимо тысячи региональных агентов, менеджеры партнёрского департамента отвечали за коммуникацию с прайвит-банками. У нас были подписаны контракты с крупными банками: «ВТБ», Сбер, «Газпром-банк», «Альфа», «Райффайзен-банк» и несколькими другими.

Если у клиента возникал запрос на недвижимость, банкиры связывались с «Вайтвилл». От моих брокеров они оперативно получали красивые материалы и могли отправить своему клиенту презентации или каталоги. Если тот проявлял интерес, то банкир соединял моего брокера с клиентом напрямую. Начиналась работа.

После сделки мы платили в банк их партнёрскую часть. Если раньше запросы по Дубаю проходили мимо нас, то теперь мы стали транзитить их на Макса и Егора и тоже немного зарабатывали в случае сделки.

Перед отъездом я провёл встречи в нескольких юридических компаниях, которые занимаются регистрацией фирм, открытием банковских счетов и получением лицензий. По итогу остановился на одной из компаний.

Ребята не были самыми дешёвыми на рынке, но их основатель Григорий [#] лично напоил меня чаем в своём офисе и пообещал дать проверенного араба в качестве учредителя.

К тому же Гриша был одним из резидентов «Клуба 500». Я тоже подумывал вступить в этот клуб, поэтому у нас с ним было больше общей реальности, чем с другими юристами. Григорий всю встречу расхваливал это бизнес-сообщество, и я решил всё же присоединиться к тусовке. Год развития ведь.

Вернувшись в Москву, я быстро оформил все документы на вступление в клуб и стал ждать первых интересных событий. В конце этой же недели прошла встреча резидентов клуба с директором по маркетингу «Леруа Мерлен» в формате бизнес-завтрака.

Само выступление было для меня малополезным. Но зато я познакомился с несколькими предпринимателями. Они собирались компанией из шести человек лететь в Сибирь на горнолыжный курорт Шерегеш. Я вписался.

Лёгкость в принятии таких решений появилась благодаря объявленному мной году развития. За двенадцать месяцев я хотел попробовать как можно больше нового. Спонтанная поездка в Сибирь с катанием на снегоходах по «пухляку» отлично вписывалась в эту концепцию.

В Москву прилетела Катя. Мы планировали пройти УЗИ, чтобы узнать пол ребёнка, хотя для этого ещё было рановато.

– Хоть бы мальчик, хоть бы мальчик, – наговаривал я вполголоса, заходя в кабинет клиники. Катя тоже хотела мальчика.

– Так, ложитесь на кушетку, поднимайте футболку, – уверенным голосом говорила свои дежурные фразы врач. –