Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

великан-дровосек из старинных американских легенд. Командованием рекомендовалось применение «подавляющей, но контролируемой силы для предотвращения будущих провокаций Корейской народной армии». На вырубку дерева отводилось 45 минут. Северокорейскому командованию отсылалось уведомление по всей форме, с соблюдением протоколов, но только за три минуты до начала операции, чтобы у коммуняк не оставалось времени отреагировать.

В операции предполагалось задействовать 27 вертолетов, бронетехнику и пехотную поддержку. Уровень оборонительной готовности — третий (оранжевый код) для всех американских войск в Корее, что означало мобилизацию всех 42 тысяч военнослужащих, включая силы авиации (в первую очередь истребители F-4) и артиллерии. По оценкам ООН, прогноз масштабных боевых действий достигал 50 на 50.

Заветное утро 21-го наступило-таки. Вся королевская конница и вся королевская рать пришли в движение в 6:30. В Объединенную зону безопасности вкатили несколько колонн из американских и южнокорейских автомобилей, общим счетом 23 машины, которые везли, во-первых, военных инженеров с бензопилами и топорами — две группы, по восемь человек каждая, под командованием штаб-сержантов Брюса Симпсона и Чарльза Тваржицкого из роты «B» 2-го инженерного батальона 2-й пехотной дивизии. Этим парням предстояло срубить тополь. Во-вторых, несколько взводов охраны, вооруженных пистолетами и топорами, общим числом 124 человека. Из них 60 бойцов — пехотинцы США и 64 человека из южнокорейского спецназа, в совершенстве владевшие тхэквондо. Ударную группу усилили вооруженными взводами сопровождения, насчитывавшими 166 солдат, из которых 100 американских и 66 южнокорейских. Огневое прикрытие обеспечивали три гаубичные батареи со стороны США и какие-то артиллерийские части южнокорейцев — по ним Кливленд статистики уже не помнил. Он лишь знал, что полная численность объединенной американо-южнокорейской группы составляла 813 человек, включая тех, кто поехал непосредственно в ОЗБ, и тех, кто держал оборонительный периметр, будучи наготове выдвинуться в случае нападения северян.

Посол в операции не участвовал, каким-то чудом он вырубился после двух суток бессонной работы. Хотя непонятно, как можно спать в этом грохоте. Над гарнизоном стояло оглушительное гудение от обширной воздушной поддержки, включавшей 20 вертолетов модели HU-1 «Хьюи» для вооруженного наблюдения, 12 штурмовых вертолетов AH-1G «Кобра», три бомбардировщика B-52 «Стратофортресс», специально прибывших с Гуама и теперь патрулировавших над демилитаризованной зоной, и несколько истребителей F-4 «Фантом». В крайнем случае пополнить авиазвено могли 40 боевых самолетов с борта «Мидуэй». «Стратегический сдерживающий фактор» — так значилось в плане операции.

Наблюдая в бинокль, Пол прекрасно видел, что северокорейские силы мобилизовали в Объединенную зону безопасности сотни полторы военнослужащих, которые выставили пулеметные позиции и внимательно следили за происходящим, не порываясь вмешиваться.

В толчее кто-то спросил Пола:

— Что там за гребаное дерево вообще? Одни говорят, тополь, другие — осина.

— Тополь, — буркнул Киркланд, только чтобы от него отвалили.

В самом деле, он же не садовник, откуда ему знать, как называется то дерево? На осину вроде не похоже — ее ствол ниже и тоньше. Пусть будет тополь! В любом случае недолго деревяшке стоять осталось.

— Съемка ведется? — спросил другой офицер.

— Да, ход операции фиксируется.

В 07:02 открылись ворота в Объединенную зону, и конвой грузовиков подъехал к дереву. Первая спиленная ветвь рухнула наземь в 07:18 под ликующее улюлюканье солдат. Пол поглядывал на часы. Операция уложилась в 43 минуты. К 07:45 на месте дерева остался высоченный пень. Спилить его до основания генерал не позволил, чтобы обрубок служил напоминанием северокорейцам о том, что с Америкой лучше не связываться.

Впрочем, рубкой тополя инженеры не ограничились. План предусматривал снос двух контрольно-пропускных пунктов Корейской Народной армии, которые, как посчитало командование ООН, расположены в Объединенной зоне в нарушение соглашений.

Южнокорейцы бросили по ручной гранате в каждый из домиков, понадеявшись, что там укрывается кто-нибудь из северян. Вот злобные сявки! Пола не удивила бы ненависть корейцев к «белому дьяволу», но нет, южане и северяне гораздо нетерпимее относились друг к другу. В целом Пол заметил, что междоусобицы внутри государств подчас сопровождаются большей вспышкой ненависти, насилия и агрессии, чем войны между двумя разными народами. Пожалуй, причиной тому болезненная реакция на предательство. От чужака ждешь беды, от собрата — нет. И вдруг тот, кому доверял, втыкает тебе нож в спину. Или же причина коренится в чем-то другом: в идущей со времен убийства Авеля Каином преступной наклонности человека творить зло по отношению к родным тебе людям. Отсюда проистекают все гражданские войны, совсем по-библейски называемые братоубийственными. Кто знает! Пол не разбирался в тонких материях.

К счастью, в постах охраны северокорейцев не оказалось. Те северяне, что следили за сносом со своих позиций, не сдвинулись с места ни на миллиметр. От взрыва гранат обе постройки частично обвалились, их крыши рухнули внутрь, стены покосились и осели. К руинам прикрепили цепи, подсоединенные к грузовикам, после чего водители получили команду газовать. Остававшиеся стоять стены сложились, точно картонные.

Операция завершилась без потерь и инцидентов. Позднее Пол узнал, что в 10:15 несколько штурмовиков, облетая ОЗБ, сделали крюк над позициями северокорейцев, и коммуняки огрызнулись разрозненными, хаотичными выстрелами из винтовок и пистолетов. В ответ с воздуха пролились пулеметные очереди, заставившие северян притихнуть. Кого-то из экипажей «Кобр» поцарапало, в результате все одиннадцать человек, участвовавших в вылете, по приказу генерала получили «Пурпурные сердца».

Глава 3

КНДР. Пхеньян. 24 августа 1976 года

— Рады приветствовать почетных гостей из великой Страны Советов!

Корея встретила отряд Богданова оглушительной какофонией. От аэропорта до здания управления безопасности, казалось, всю дорогу вокруг голосили рупоры, пели динамики, оркестры играли военные марши, чуть ли не на каждой улице проводились митинги и шествия. Конечно, это первое, ошибочное впечатление, и все же уши закладывало. Те корейцы, которые общались с Богдановым и его людьми, тоже говорили громко и пафосно, словно выступали на собрании.

Это напомнило Богданову рассказы стариков о юной Советской России, только что родившейся в пламени революции и Гражданской войны. Тогдашняя Россия тоже, говорят, была невообразимо крикливой. За шестьдесят лет она, конечно, изменилась. Теперь наши мероприятия проводятся с торжественной солидностью, без прежнего шума-гама. Улицы советских городов только три раза в году богато наряжаются в алые ткани — на Седьмое ноября, Первомай и День Победы, — но и эти важные дни отмечены степенством. Причем, правды ради, надо признать, что 9 Мая стали отмечать пышным парадом совсем недавно, до Леонида Ильича этот день почему-то воспринимался просто еще одной памятной датой.

В Корее все иначе. Как сами местные выражаются, в их стране «вечное 27 июля», подразумевая важнейший народный праздник — День Победы в Корейской войне — 27 июля 1953 года, когда КНДР разбила объединенные американо-южнокорейские силы, чем отстояла право на самостоятельность.

Молодость. Шумная, веселая, задорная, драчливая молодость нации. И не важно, что корейскому народу тысячи лет и он обладает богатейшей культурой, вековыми