Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

индустриальных городов, среди которых тот же Кэсон, административный центр Саривон и очаг металлургии Сонним — то есть лес окружен многолюдной местностью. Богданов здесь радиоузел не разместил бы.

Впрочем, нельзя забывать, что выбор у «хангук-сарам» небогат: северокорейские пограничники не дают возможности размещать центр связи там, где хочется. С другой стороны, воспользоваться шансом — одно, а тратить безумные деньги — другое. Допустим, южанам от безысходности пришлось разместить объект в местности, малопригодной для этих целей. Это можно понять, любая разведка поступила бы так же. Но такой узел не стали бы оснащать новейшей ЭВМ, которая опередила лучшие разработки и не знает равных себе в мире.

«А что находится здесь?» — заинтересовался Богданов местностью на юго-западе от Пханмунджома и начал расспрашивать переводчика. Чон скептически замотал головой. Разумеется, эту область тоже прочешут, пояснил он, но в последнюю очередь и малыми силами. Зона поиска лежит слишком далеко на северо-восток от Пханмунджома; вдобавок там начинаются отроги хребта Ахобирён, который может ослаблять или даже глушить радиосигнал. «Нет, — засомневался Богданов, — корейские товарищи рассуждают неверно. Перспективна именно та зона, которая привлекает наименьшее внимание спецслужб, лежит в стороне от больших дорог. А главное — здесь граница двух Корей проходит не по реке, нет непреодолимой преграды».

Одна из меток на Ахобирёнской гряде привлекла внимание полковника, и он задал вопрос подполковнику Нам Чонхо. Выяснилось, что на карте помечен водопад, один из трех самых почитаемых у корейцев. С позволения Нама переводчик рассказал о водопаде подробнее. Пересыпанный поэтическими образами рассказ Чон Урама напоминал старинное предание. В самом сердце Корейского полуострова, в отрогах древнего Ахобирёна, близ села Пакён в округе Кэсон, раскинулась удивительная лощина. Здесь, в живописном ущелье между горами Сонго и Чхонма, в окружении первозданных красот сверкала жемчужина Северной Кореи — водопад Пакён.

С высоты 37 метров поток воды ниспадает в каменную чашу, образуя озерцо Комо, из которого вытекает проворная горная речка, бегущая в долину. Водопад узок, всего полтора метра, но очень шумный, наполняет своей «песней» все ущелье.

— Я здесь бывал только однажды, весной. Очень красиво! Повсюду цвели азалии, вишни и дикие груши. Но и летом, говорят, здесь тоже красиво. Цветут магнолии, в воздухе стоит их аромат.

Полный восторгов рассказ переводчика заставил Богданова задуматься. Близ такого волшебного места кто-либо из бесчисленных корейских ванов — то бишь королей — непременно должен был возвести пагоду. Чудеса природы всегда притягивали к себе храмы и монастыри, наверное, чтобы молящиеся пребывали в гармонии с собой, созерцая гармонию в окружающем мире. Однако ни на одной из карт полковник не встретил символов культовой постройки рядом с местом, где находился водопад, хотя на некоторых картах попадались-таки значки средневековых святилищ. Быть может, пагода в урочище Пакён слишком мала или много лет как разрушена самураями, оттого не нанесена ни на одну из карт?

Богданов поинтересовался, что известно Наму и Чону о культовых сооружениях в окрестностях водопада, однако внятного ответа не получил. Дескать, имеется здесь крепость Тэхунсан, в которой расположены два буддийских храма — Тэхунса и Кванумса, но это памятник старины, он охраняется, так что враг не помыслит сунуться сюда. Ни о каких заброшенных руинах в округе военные и спецслужбы не слышали. Друзья Вячеслава Антоновича отнеслись к этой версии скептически.

— Зря ты не доверяешь корейцам, — покачал головой Дубко. — Нам кажется, они правильно поступят, бросив основные силы на обследование леса вокруг горы Докмулсан, — так майор называл высоту 288 в Северном Хванхэдо.

— В том-то и дело, что это они себе не доверяют, — поправил товарища Богданов. — Почему-то решили, будто их пограничники и контрразведка смогли проглядеть десятки вражеских агентов, обслуживающих секретный объект. Нет, и еще раз нет, корейцы слишком хороши, они бы заметили регулярные переправы врага по реке или по морю. Правда, если только американцы не задействовали подлодку, но в этом я сомневаюсь.

— Спасибо, товарищ Богданов! — Чон выглядел слегка смущенным, отчего показался еще моложе, совсем школьник, растерявшийся от похвалы наставника. — Но почему вы считаете, что переправ было много?

— Потому что противник соорудил хорошо оснащенный объект. Неважно, что там — лаборатория или радиостанция. В любом случае потребуется часто пересекать границу, чтобы доставить туда оборудование и периодически обслуживать его. Приплюсуем подвоз провианта. Частые переправы на катерах и уж тем более на медленных весельных лодках заметить нетрудно. Если бы южане с американцами совершили одну-две вылазки, я бы еще поверил, что пограничники ничего не заметили, проморгали, так сказать. Но одна-две вылазки — это слишком мало.

Чон перевел Наму сказанное командиром советского отряда. Подполковник для начала поблагодарил русского гостя за высокую оценку службы безопасности КНДР, а затем, зачем-то уставившись в стену, принялся что-то долго и многословно объяснять, будто приводил в порядок собственные мысли. Чон старался поспевать с переводом:

— Товарищ Нам говорит, что вы навели его на мысли. Наше командование полагает целесообразным соорудить несколько подземных тоннелей, ведущих на территорию Южной Кореи, чтобы осуществлять безопасную переброску разведчиков. Но южане вполне могли додуматься до того же. Полагаю, они строят тоннель. И провокация в Пханмунджоме понадобилась, чтобы отвлечь наше внимание от проводимых противником земляных работ. Предполагаем, от взрывных.

Длительное коллективное «думание» принесло плоды. Гипотеза подполковника Нам Чонхо звучала убедительно, на текущий момент такая версия правдоподобно объясняла все странности «инцидента с топором». События 18 и 21 августа отвлекли внимание спецслужб. Наверное, строителям тоннеля действительно понадобилось произвести взрыв, и они хотели очистить прилегающую территорию от северокорейского патруля.

Подземный тоннель — дорогостоящее, трудное в исполнении, но тем не менее лучшее решение для переброски шпионов и диверсантов. Его сложно построить, однако, когда работы будут завершены, готовые коммуникации позволят с нулевым риском переправлять через границу сколько угодно человек и какое угодно количество грузов в любой день и в любое время суток. Больше не придется терять бобины для ЭВМ и другое ценное оборудование, как это произошло 15 августа. Полная свобода действий.

Хранивший молчание Дорохин подключился к обсуждению:

— Провокация проводилась не «на авось». Через своих информаторов южане должны были заранее выяснить, что на участке взрывных работ не окажется патруля. Поэтому нам сейчас необходимо выяснить, откуда было стянуто подкрепление в Паньмыньчжон. Где именно вам пришлось ослабить контроль за границей в период с 18 по 21 августа?

Чон уже не смеялся над забавным прочтением корейских названий русскими гостями.

— Вы правы, товарищ Дорохин, — согласился он. — Товарищ Нам срочно направит запрос, и когда мы получим данные о дислокациях погранотрядов, то сможем сузить круг поисков.

Богданов заранее знал, где контроль не ослабевал — в портах на реке. Знал и то, что под Ханганом прокопать