Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

и начать артобстрел северокорейских казарм, а затем быть готовым к неизбежному ответному артобстрелу со стороны КНДР. Что-то подсказывало президенту, что северокорейцы при всей готовности играть в кровавую игру, скорее всего, оставят вырубку дерева без ответной реакции. Помимо решения о принятии или отклонении плана Стилвелла, на Форда повесили заодно и окончательное решение об уведомлении северокорейцев. «Хватит с нас, один раз попытались обрезать дерево без уведомления», — подумал в тот момент президент и, отсылая бюрократов к Закону о военных полномочиях, напомнил, что уведомление станет лучшим проявлением американской доблести.

— Насколько я знаю, твой соперник Джимми Картер горячо убежден, что «инцидент с топором» ты организовал, дабы навредить ему, — вдруг заметил Буш.

— О чем ты, Джордж?

— Мой человек из штаба избирательной кампании Картера разнюхал, что Джимми уверовал, будто корейскую заварушку ты устроил намеренно, чтобы на фоне международного скандала его фигура выглядела некрасиво. Этакий трюк, дабы обойти претендента на выборах.

— Неужели он и впрямь настолько глуп?

— Потомок фермеров, а ты чего хотел? Его предки растили арахис. Этому парню стоит оставаться в губернаторах, там его знание «реднеков» пригодилось бы куда больше.

Остальные, притихнув, слушали диалог Буша и Форда. В их присутствии позволительно было произносить такие слова, как «реднеки», то есть красношейные, — прозвище рабочего люда, тех, кто вкалывает на заводах, фермах и в автомастерских.

— Не ожидал от него, — недовольным тоном произнес президент. — Мне Джимми казался парнем башковитым. Он сколотил недурную команду. Один Збиг Бжезинский чего стоит, этого типа переманить бы на нашу сторону. Уверен, он пригодился бы Гарри.

Киссинджер издал деликатное «кхе-кхе», которое могло означать что угодно.

— Впрочем, какое нам дело до того, что там нафантазировал себе Джимми Картер? — спросил вдруг Форд. — Не ему жаловаться, он уверенно обходит меня в гонке, и с самого начала было ясно, что единственный достойный конкурент ему — наш Ронни. Увы, Ронни проиграл праймериз.

Действительно, на предварительных выборах внутри партии Рональд Рейган, энергичный и харизматичный, почему-то уступил Джеральду Форду, отчего последнего пришлось выдвинуть в кандидаты на президентское кресло. Не повезло республиканцам. Изначально было очевидно, что шансы на победу у Форда невелики. Он и первый-то раз сделался президентом волею случая — лишь потому, что Никсону объявили импичмент и кем-то надо было заткнуть образовавшееся пустое место. После пошатнувшего американскую демократию Уотергейта вице-президент Джеральд Форд сделался единственным за двухвековую историю США президентом, которого назначили, а не избирали всенародно.

Но дело даже не в назначении, конечно же. За Форда не станут голосовать, поскольку его имя тесно связано с громким политическим скандалом, в котором оказался замешан Никсон. Народ не простит, что Форд помиловал своего предшественника за совершенные им преступления, спустил расследование Уотергейтского дела на тормозах. Кроме того, имя Форда связано с Вьетнамской войной. Неважно, какие усилия приложил он в попытках исправить ошибки, допущенные Штатами в Индокитае. Новый президент вывел американские войска из Вьетнама, запретил оказывать помощь Сайгону, объявил амнистию в обмен на двухлетнюю службу для уклонистов и дезертиров. Но кто об этом вспомнит?

Имя Форда ассоциируется и с холодной войной, но разве не он подписал Хельсинкские соглашения, продлил затухшие было переговоры по ОСВ-2, встречался с Брежневым во Владивостоке? И опять об этом никто не вспомнит. С какой-то стати Форда отождествляют с Рейганом, который не боится делать агрессивные выпады и в целом стремится превратить Штаты в страну, которая вмешивается в любое — большое ли, малое ли — событие на мировой арене. Форд, напротив, не желал, чтобы США лезли в мелкие дрязги и теряли лицо. Как там выражаются в Кремле? «Мировой жандарм». Да-да, это они про Америку.

И кто вспомнит, что Фордом подписана историческая Прокламация о полном равенстве мужчин и женщин перед законом? А ведь завтра, 26 августа, исполняется год, как в честь этого события в стране введен праздник — День равенства женщин. Однако для миллионов американок Форд в первую очередь мужчина, а значит, враг. В этой стране отношения полов каким-то непостижимым образом за последние два десятилетия превратились в поле битвы. Нескончаемой битвы, абсурдность и жестокость которой только возрастают!

Возможно, осознавая несбыточность планов переизбрания на второй срок, Форд не заигрывал с избирателем, а занимался реальной работой, двигая длинный железнодорожный состав всевозможных дел и проектов.

— Картеру еще предстоит узнать, что в большой политике ни одно выступление не проводится ради достижения какой-то единственной цели, — заговорил Киссинджер. — Каждая политическая или военная акция решает сразу несколько задач.

— Именно так, как это было в Пханмунджоме, — согласился Клементс. — Во-первых, помочь нашему другу Джорджу, во-вторых, сорвать сделку Пака с французами. Но если попутно получится подтолкнуть Картера к непопулярным заявлениям в поддержку войны, то тем самым мы подмочим его репутацию и получим приятный бонус.

Республиканец до последнего оставался республиканцем. Впрочем, Киссинджеру такая форма согласия не слишком понравилась, судя по всему. Госсекретарь скривился, услышав о «непопулярных заявлениях в поддержку войны», потому что и сам не прочь был высказаться за войну на полуострове.

— Сегодня утром я слышал по радио сообщение о том, что Пентагон заявляет о немыслимости военных действий, — вернулся он к привычной теме. — Господин президент, полагаю, нам все-таки стоит обсудить возможные военные действия.

— Пентагон ничего подобного не утверждал, — категорично отрезал адмирал Холлоуэй. — Должно быть, это домыслы прессы.

— Стоит проинформировать наших союзников по НАТО, — потребовал Киссинджер.

Форд вопросительно посмотрел на Клементса, и тот пообещал:

— Мое ведомство этим займется.

— Но помните об осторожности, Билл, — сказал Форд. — Страны НАТО должны четко различать, что мы не избегаем войны, но и не готовимся к ней. Сейчас все зависит от последующих действий КНДР.

Клементс кивнул.

Тут из своего кресла откликнулся Хабиб:

— Если бы северокорейцы хотели начать нападение, они бы не забили двух американцев до смерти. Наш план действий в Корее основан именно на этом предположении.

— Откровенно говоря, сейчас многое зависит вовсе не от корейцев, — поглаживая подбородок, произнес Клементс. — Знаете от кого? От китайцев и русских. Если северокорейцы действительно хотят воевать, им по-прежнему нужна будет поддержка КНР и Советов. Из китайской же прессы видно, что в Пекине прохладно отнеслись к заявлениям Северной Кореи за последние дни. С другой стороны, китайцы нам не доверяют, задают каверзные вопросы. Например, спросили, с чего вдруг мы засняли инцидент на пленку.

— И что вы ответили? — поинтересовался Форд.

— Что прежние происшествия на границе вынудили нас документировать свои действия.

— Я смотрел ту запись и заметил склейку, — сообщил президент.

— Дефект пленки, — немедленно выдал Клементс.

— Мне нужна полная запись, Билл, — настойчиво повторил Форд.

Вмешался Киссинджер, который никак не унимался насчет генерала Стилвелла:

— Не будем отвлекаться, джентльмены! Нельзя позволить Стиллвеллу безнаказанно