Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

разнорабочей на японской фабрике и таскала тюки с тканями. Наконец, осела в деревеньке Саши, что в долине у южного склона Ахобирёна, где нашелся вдовец, которому приглянулась пришлая. Полюбила ли Гёна своего Чжин Кван Хуна? Нет, но он любил ее, был добр, и она отвечала добротой, скрывая, впрочем, от мужа тайну своего прошлого, которую доверяла по ночам лишь сырой от слез подушке.

Спустя несколько лет в Саши тоже появились японцы, они что-то строили неподалеку. Японцы, японцы, японцы! Казалось, они повсюду на корейской земле, нигде от них не укрыться, на каждом углу их мерзкие плоские рожи, похожие на деревянные маски хахвэ. До чего сильно Гёна ненавидела японских солдат!

Поначалу, обрадовавшись освобождению из борделя, она не питала сильной злобы к японцам, ее ярость с каждым годом угасала. Но затем до Гёна донеслись печальные вести о смерти матери и подруг, оставшихся в Сехвари. Японцы обязали ныряльщиц платить до половины дохода, и при этом, скупая морепродукты через специально основанную Ассоциацию рыболовства, занижали цены и всячески мухлевали. Женщины этой и соседних деревень восстали: проводили пикеты и демонстрации, собирались в комитеты, открыли курсы чтения и счета, чтобы повысить грамотность и не позволять себя надувать. В ходе одного из пикетов толпа женщин окружила машину местного чиновника Тайки Тагучи, разумеется, японца. Ныряльщицы требовали справедливых цен на их продукцию. Тагучи сделал вид, будто согласился. Однако затем по восставшим деревням прошелся полицейский рейд, несколько сотен женщин были арестованы, другие избиты и изувечены. Арестованные подверглись нечеловеческим пыткам. От рук японцев в полицейских застенках умерла Ро Хаксун. Ей ломали пальцы, заливали в нос морскую воду с перцовым порошком, затем душили. Озверевшие палачи и сами не заметили, как дыхание их жертвы остановилось.

Ненависть Чжин Гёна вспыхнула с новой силой, и пожар этот не погасили даже сообщения о триумфальных победах Народной армии, которые деревня встречала с ликованием. Гёна жаждала новых трупов и мрачно радовалась тому, что нашлась крепкая рука, переломившая корейской мотыгой самурайский меч.

В один из дней в Саши въехал отряд Народной армии. Тетушка Чжин засуетилась, вынесла бойцам воды и вызвалась сопроводить их к японским укреплениям, сооруженным в лесу неподалеку. Солдаты усадили «старушку» — а видели они перед собой очень старую женщину — в телегу и по петляющей тропинке направились в чащу. Здесь выяснилось, что бункер охраняли двое японцев. То ли остальные успели отступить, то ли подкрепление еще не прибыло. Допросить стражу не удалось, они оказали отчаянное сопротивление и были убиты. Сидя в телеге, Чжин с удовольствием вслушивалась в далекие выстрелы. Вот она, справедливость!

Корейские солдаты разворотили бункер и наскоро засыпали перемешанной с камнями землей вход в тоннель. Теперь сюда японцы точно не сунутся, на руинах им делать нечего.

Сейчас-то тетушка Чжин по-настоящему старая, в следующем месяце ей стукнет шестьдесят шесть. Она тихонько доживает свой век с Кван Хуном, не покидая Саши.

— Тетушка Чжин, откройте! — раздалось за окном, и словно время повернуло вспять, воскрешая события 1945-го.

Снова во дворе люди в форме, молодые офицеры. Неужели война? По радио говорили об американских проделках. А граница-то недалеко…

Чжин отворила дверь.

— Доброго денечка, уважаемая! — поклонился старший по званию, кажется, лейтенант. — Председатель сельсовета направил нас к вам. Здесь вся деревня рассказывает о том, как вы водили бойцов в лес к японскому бункеру. Не могли бы вы, уважаемая, показать нам дорогу. Это очень важно для безопасности нашей родины.

В памяти Гёна хорошо отпечаталась та поездка — маленькая месть обидчикам от потерявшей мать вианбу. Разумеется, Чжин с удовольствием проводит лейтенанта и его людей к руинам, путь она отыщет, хоть тропа та, никому не нужная, за давностью лет густо заросла папоротником.

Тетушке Чжин помогли взобраться в седло, и маленький отряд на шести конях тихой рысью двинулся в направлении леса. Сколько прошло времени, Гёна не знала. Не больше часа, если судить по солнцу. Наконец одинокая сосна, росшая в окружении осин и берез, подсказала, что до искомого места осталось недолго. Здесь женщину оставили, и офицеры отправились на разведку.

Поляна с тех пор густо заросла разлапистым кустарником, но благодаря подсказкам Чжин обломки укрепления на опушке удалось обнаружить довольно быстро. Хитрая ловушка! Едва заметный среди деревьев и кустов бункер призван был поливать огнем тех корейцев, кто имел неосторожность выехать на поляну, чтобы ударить по японцам с фланга.

Чудо, что кучу обломков не заволокла обильная растительность; а вот засыпанный вход в подземный тоннель придется поискать. Признаков американцев или «хангук-сарам» поблизости незаметно, и отряд, окружив руины, неспешно начал сжимать кольцо. Осторожность не повредит…

Командовавший отрядом лейтенант Кан вернулся по тропе туда, где, сидя на коне за спиной сержанта Дона, ждала Чжин Гёна.

— Спасибо вам, тетушка Чжин! — поблагодарил лейтенант. — Дон, отвези ее домой! И свяжись по рации с подполковником Намом. Доложи, что место найдено.

Вернувшись, Кан увидел, как один из рядовых срубил заранее припасенным топориком тонкое молодое деревце и принялся деловито отсекать его ветви, превращая в шест, чтобы отметить расположение бункера. Внимательно смотря под ноги, Кан обошел полянку, проверяя сапогом почву. Другие последовали его примеру. Увы, чуда не случилось. Поиски потребуют много людей.

— Товарищ лейтенант! Я нашел! — вдруг раздался голос сержанта Мина, единственного, кто не обходил поляну.

Выбирая местечко, куда воткнуть шест, Мин буквально в шаге от бункера заметил не заросший травой пятачок. Его выдавали округлая форма и обилие валунов. Вряд ли природа задумала сотворить на лесной опушке круг из камней, их сюда снесли люди, безвестные освободители Кореи. С легкой досадой Кан зацокал языком:

— Жаль, лопаты нет!

Глава 5

КНДР. Кагок. 26 августа 1976 года

— Как сообщает ТАСС, по Венесуэле прокатилась волна незаконных арестов среди рабочих, протестующих против засилья американского капитала в экономике, — строгим и холодным голосом диктора вещал радиоприемник. — В том числе был задержан один из лидеров профсоюзного движения Николас Мадуро Гарсия…

Поймав владивостокскую волну, команда слушала свежие новости, пока грузовичок, хрипло ворчавший на низких нотах, ковылял по изобилующей ямами грунтовке. Радио ловило плохо, Ким Ир Сен застраивал страну «глушилками», которые без разбора давили как западные, так и советские трансляции.

Передача от подполковника Нама застала группу «Дон» в дороге из Чангпунга в селение Кагок. Когда-то, в конце августа 1945 года, здесь отступали под ударами нашей 25-й армии японские войска 17-го фронта. Проверить местность на предмет былых фортификаций стоило. Вдруг Нам Чонхо оповестил по рации, что в окрестностях селения Саши найден разрушенный бункер и засыпанный вход в подземный тоннель.