Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

со всей откровенностью, то Богданов плохо понимал, отчего Советский Союз не воспользовался историческим шансом и не «похоронил» Штаты окончательно, когда те попали в тиски кризиса, пережив «потерянную пятилетку» с 1971-го по 1975-й. Опережавшая весь мир сверхдержава превратилась в захудалую страну, где на заправках выстраиваются многочасовые очереди, цены на мясо взлетают в полтора раза, привычный автомобиль вдруг становится непозволительной роскошью. Около 32 миллионов американцев, которых лукавая статистика причисляла к «среднему классу», не могли купить жилье. Люди теряли работу, и даже сохранившие ее едва успевали за ростом цен. Череда ударов по американской экономике изменила жизнь всех и каждого.

Поражение во Вьетнаме наслаивалось на нефтяной шок, стартовавший в октябре 1973-го, когда ближневосточные страны ввели эмбарго на поставки нефти, отчего за считаные месяцы цена барреля взлетела в четыре раза. Во многих штатах были введены лимиты, заправки не отпускали более десяти галлонов бензина в одни руки.

Впрочем, катализатором проблем было вовсе не это, а принятое чуть ранее президентом Никсоном решение об отмене золотого стандарта. Шаг, потрясший мировую финансовую систему. Отныне доллар потерял свое обеспечение, его нельзя было обменять на золото. «Вечнозеленый» превратился в бесполезную бумажку, которую Америка пыталась всучить другим странам в обмен на реальные ценности.

Для многих в Штатах пришло время, когда американская мечта рушилась и будущее казалось туманным. «Эх, надо столкнуть колосса на глиняных ногах! — не без досады размышлял Богданов. — Чего мы выжидаем? Почему сюсюкаемся и дипломатничаем?»

Тем временем Штаты лихорадочно искали заработок на стороне в виде войнушки чужими руками. И нашли. В конце прошлого года ни с того ни с сего начало расти напряжение на экваторе. Шестого декабря в Индонезию отправился кровавый маньяк Генри Киссинджер, а на следующее утро берега Восточного Тимора — молодой страны, только-только обретшей независимость от Португалии, — содрогнулись под оглушительным грохотом орудий индонезийского флота. Стартовала военная операция «Лотос».

Президент Индонезии Сухарто без колебаний провозгласил территорию бывшей португальской колонии частью своего государства. Под предлогом борьбы с коммунизмом и поддержания региональной стабильности индонезийские войска вторглись на территорию крошечного соседа, занимающего восточную половину острова Тимор.

Несмотря на героическое сопротивление местного населения в первые месяцы оккупации, превосходство захватчиков в численности и вооружении оказалось решающим фактором. Немногим более месяца назад, 17 июля, война завершилась, в покоренной стране установлен оккупационный режим. Благодаря американским поставкам Индонезия установила контроль над прибрежными районами и основными городами, вынудив партизан отступить в труднодоступные горные районы центральной части острова.

О происходящем на Тиморе известно мало, информации оттуда почти никакой не поступает. Агент КГБ «Татьяна», работающая в Сиднее, сообщала год назад о гибели группы австралийских журналистов от рук индонезийских головорезов, но подробностей не знала: австралийским СМИ было велено помалкивать, потому что правда могла навредить американскому ВПК, делавшему хорошие деньги на конфликте и вытягивавшему таким образом Америку из болота кризиса. Оружие, ставшее избыточным после поражения во Вьетнаме, нашло новое применение в Тиморе. Если удалось замолчать гибель четверых (или пяти, не ясно) белых граждан «свободной» страны, то несложно вообразить масштабы трагедии среди бесправных островитян. Доносящиеся слухи рисовали картину целенаправленного геноцида, систематических погромов, сожжения деревень и других военных преступлений.

Мировое сообщество цинично предпочло игнорировать агрессию Индонезии. Оккупация беззащитного Тимора, осуществляемая руками индонезийских военных, позволила американцам не только компенсировать потери, но и укрепить свое влияние в Юго-Восточной Азии. «А вот прижали бы мы их в прошлом году, так мерзавцы не развязали бы бойни на экваторе и ослабели бы еще больше, — сердито подумал Богданов. — А в этом году, глядишь, оставшись без американской поддержки, рухнул бы режим Пака, а Корея сделалась бы единым государством, каким была до войны».

Но нет, Америку с пьедестала не столкнули. Пока что она не хочет сама ввязываться в войну, чувствует свою слабость, однако активно готовит новую заварушку чужими руками. И на сей раз — здесь, в Корее. Американцы вооружили Сеул огромным количеством новой боевой техники: танками, пусковыми тактическими установками, самоходными гаубицами и пушками, скорострельными зенитками, сверхзвуковыми истребителями, вертолетами. По американской лицензии в Южной Корее налажено производство винтовок «М-16». За счет американских кредитов как на дрожжах растет военный бюджет южан. В прошлом году он приблизился к миллиарду долларов США, в этом году превысил полтора миллиарда, не считая дополнительных займов в размере 200 миллионов.

Эти затраты совершались неспроста: нападение на Северную Корею непременно произойдет. Пак усиленно торопил этот момент, и в этом нет никакой тайны. Сеульская печать открыто заявляла о намерении диктатора-президента сделаться правителем объединенной Кореи. Всей душой Богданов надеялся, что из-за своей поспешности и кичливости, из-за своих имперских амбиций Пак рано или поздно рассорится с Вашингтоном, так что подготовка к войне сменится угрюмым противостоянием. «Иногда худой мир лучше доброй ссоры», — вполуха слушая разговоры друзей, подумал он, когда раздался крик водителя.

Громкий такой возглас, будто на дороге впереди дерево рухнуло или еще что-то нехорошее случилось. Переводчик оставался спокоен. И глазом не моргнул, заслышав вопли, вместо этого с невозмутимой улыбкой пояснил:

— Подъезжаем к Саши.

КНДР. Саши. 26 августа 1976 года

С севера лощину окружали горбатые холмики, позади которых синел горный хребет. На фоне панорамы выделялся изглоданный дождями и ветрами островершинный «зуб» одиночной скалы, служивший верным ориентиром при поисках заветной полянки. С юга холмы покато спускались в долину, окутанную знойным маревом. Ткнув в сторону долины пальцем, Чон пояснил, что там находится демилитаризованная зона, а за ней протянулся фронт — иными словами не назвать линию, на которой южанами обустроено 56 оборонительных рубежей и где сосредоточено свыше 60 % боевых соединений и частей южнокорейской армии.

Грузовик сюда бы не проехал, так что группа «Дон» от окраины деревни до поляны шла пешком. Прибывшие раньше русских корейцы с типично восточной хитростью предусмотрительно воспользовались лошадьми.

На полянке кивали головками цветы, порождая видимость идиллии. Их век столь недолог, что им некогда думать о войне. Под кронами сосен успел раскинуться небольшой военный лагерь. Два ряда палаток, между ними виднелись аккуратно сложенные кучки всяческой поклажи: тюки с продовольствием, ящики с боеприпасами, катушки телефонного провода, тачки с лопатами и прочим инструментом. На ветвях деревьев то тут, то там покачивались от редких порывов ветра потертые армейские вещмешки, в нашей стране называемые «сидорами». Землекопы работали, вычерпывая камни из засыпанного тоннеля. Лошади, жуя траву, тихонько похрапывали и помахивали хвостами. Игра теплых солнечных лучей внезапно сменилась тенью. По небу лениво ползло странное облако: сверху белоснежная кучевая пирамидка, снизу грязно-серая туча, придавившая лес своей мрачной тяжестью. Туча была клочковатой, так что тень нависала над соснами недолго, вскоре лес и полянка вновь озарились солнцем.

Гостям из СССР доложили,