Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

Жаль, очень жаль. Так хотелось бы вновь увидеть эти дзоты! Когда-то, около двадцати лет назад, молодой сержантик Нам прибыл в Чжубон выбивать отсюда «хангук-сарам». В памяти всплыла холодная ночь переброски полка через речушку, названия которой никто толком не знал. Небо отливало лакированной чернотой, ветер гнал низкие тучи, едва не касавшиеся верхушек деревьев. Паровоз, выпустив клубы пара, остановился на мосту. Из вагонов, похожих на огромные металлические ящики, на платформу выплеснулась солдатская масса. Среди них — Нам.

Вокруг царила кромешная тьма — ни гор, о которых столько говорили в пути, ни полей, ни деревни у станции. О разрушенной бомбежкой станции напоминала лишь смесь из резких запахов гари и машинного масла. Ах да, еще были невидимые рельсы, о которые чуть не споткнулся незадачливый сержант. Топот множества ног слился в единый гул. Нам любил этот шум, чувствовал свое единение с ним.

Кто-то предложил заняться ужином, но его не услышали. Командир отдал приказ найти место для ночлега, и большинство понимало, что это важнее, чем набить утробу. В марширующей толпе время от времени раздавались возгласы или ругань, но что именно кричали, Нам не разбирал. Пронзительно присвистнув, паровоз запыхтел и выпустил клубы белого пара, затем его колеса пришли в движение. Поезд отбыл от станции, направляясь на безопасный север, людям же предстояло оставаться здесь, у линии фронта.

Внезапно шум стих — ни топота, ни криков. В наступившей тишине отчетливо прозвучала команда «Стройсь!», пронесшаяся вдоль платформы. Бойцы бросились строиться, по рядам пробежала волна переклички. Затем прозвучала новая команда: «На плечо!» — и все вскинули винтовки, выстроившись в походную колонну.

Перед мысленным взором Нама мелькали картинки грядущих сражений, заслонявшие реальность: перрон, темное небо и тучи, нависшие над лесом. Последовала следующая команда: «Выступаем!» Колонна на марше растянулась вдоль дороги, извиваясь, точно сказочный дракон, скользящий вдоль морской глади…

Быть может, поэтому в голову подполковника пришел несуществующий Хребет Великого Дракона, пока стоял навытяжку в генеральском кабинете? Наверное, поэтому. Припомнилось то мифическое существо в холодной ночи, слепленное из десятков человеческих тел, одно из которых принадлежало Нам Чонхо.

Глава 6

КНДР. Саши. 27 августа 1976 года

Когда-то внутрь катакомб вела крутая лесенка, точнее — вереница грубо вытесанных в камне ступеней, жутко узких и кривых, спускаться и уж тем более подниматься по которым определенно было мучением. Как это удавалось японцам? Загадка. Увы, в ходе расчистки завала многие ступени были нечаянно срыты, в результате на месте лестницы образовался бугристый склон, близкий к отвесному. Лепилин негромко поругивался, не адресуя смачные эпитеты никому конкретно, так как понимал, что и сам внес немалую лепту в уничтожение спуска. Деваться некуда, спускаться в любом случае надо.

Удачно, что в лагерь завезли бухту пеньки. Богданов планировал использовать ее несколько иначе, теперь же в его планы внесена необходимая корректировка: по этому тросу парням предстоит спускаться, словно альпинистам в связке. Чон настаивал, чтобы русские надели перчатки. Богданов хотел было отказаться, затем, поразмыслив, согласился. Пеньковый трос наверняка обдерет голые ладони, а кто знает, с чем потом придется иметь дело? Возможно, с документами, заляпать которые кровью не хотелось бы. Или с токсичными веществами и культурами бактерий. Несмотря на убежденность Дорохина, что впереди ждет радиоузел, нельзя отмахиваться от первичной версии о биолаборатории, входить в которую с расцарапанной кожей смертельно опасно. Да и оружие держать, когда руки кровоточат, не слишком-то удобно.

Но, видимо, главным мотивом, двигавшим полковником, было требование «Не наследи!», усвоенное из опыта наставников, некогда обучавших Богданова. Появилась рана — перевяжи, и неважно, что она пустяковая совсем царапина. Нельзя изображать из себя безразличного к ранениям «героя», каких во множестве показывают в кинотеатрах. Зрителю такие никчемные, бестолковые персонажи почему-то нравятся. А еще больше они нравятся режиссерам, снимающим глупые фильмы и не умеющим показать подлинный героизм без пафоса и фальши.

Когда пулеметчик, забыв о простреленной руке и превозмогая боль, продолжает косить наваливающиеся на него орды врага — это настоящий героизм. Но в разведке игнорировать кровотечение нельзя, это создает прямую угрозу разоблачения. Боец кровью отмечает свои передвижения, а порой и свои мысли. Человек ведь не животное. Это охотник по каплям крови на траве видит лишь, куда побежал подстреленный зверь. А по кровавому следу человека становится ясно гораздо больше. Враг поймет, к каким предметам ты приближался, каких предметов касался, что и где ты искал. Так недолго раскрыть противнику свое задание.

— Скажите своим людям остановиться, товарищ Богданов, — посоветовал Нам Чонхо. — Мои ребята выгребут остатки камней сами, а вашему отряду следует восстановить силы перед обследованием катакомб.

Подполковник наблюдал за подготовкой к спуску поблизости. Его тянуло помочь, руки просились к лопате, но он себя сдерживал, осознавая, что его задача — руководить работой временного лагеря и координировать действия своих людей. К слову сказать, лагерь на опушке не такой уж и временный, если хорошенько подумать. Бойцам потребуется караулить вход в катакомбы до тех пор, пока операция не завершится ликвидацией вражеского объекта и повторной засыпкой тоннеля.

Нам Чонхо прибыл вчера поздней ночью, около 23 часов. Его прибытие нарушило чуткий сон Богданова. Вячеслав Антонович выглянул из палатки, где разместился с Дорохиным и Дубко, и, отмахиваясь от назойливых комаров, вгляделся в пляшущие огоньки на поляне. Было видно, как подполковник спешился с вороного коня, почти неразличимого в темноте. Затем вестовой увел его, а Нам подошел к часовым перекинуться парой слов, прежде чем отправиться спать. Утром же свежий и бодрый Нам Чонхо вышел из палатки, чтобы наблюдать за тем, как пробуждается лагерь и как солдаты принимаются раскапывать последние метры завала. Словно и не было никакой ночной поездки верхом.

По приказу Богданова группа «Дон» сложила лопаты, парни принялись перепроверять снаряжение и оружие, подготавливаясь к спуску. Прошли еще десять минут, и «отдых» пришлось закончить. Корейцев с собой решено было не брать, в том числе даже переводчика. В первый, пробный, спуск выдвигался только советский спецназ, без сопровождения. Чем больше человек в отряде, тем ниже его мобильность, ниже скорость реакции на окружение. Нельзя исключать и опасных природных процессов, неизвестной геологической активности, которая вынудит отряд срочно покинуть тоннель, не выполнив намеченных задач. Как-никак, катакомбы проложены в толще весьма податливого камня, пожалуй, мягче мела и гипса. Такая порода ненадежна, это вам не непрошибаемый доломит. Большое же число людей, стиснутых в тоннеле, затруднит эвакуацию. Подстроенные