Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

слову, совпавшие с Корейской войной. Не сказать, чтобы он был коммунистом и другом Советского Союза, но попал в поле зрения как крупный юрист с левыми взглядами. Какое-то его расследование о нарушении прав человека сильно не понравилось Бюро, и агенты развернули травлю. Юрист догадался, что ему грозит не срок, а смерть — причем даже не казнь на электрическом стуле, а, скорее всего, удавка на шее в камере предварительного задержания, и подался в бега. Наш контакт предлагал ему помощь, но юрист, не доверяя никому вокруг, не отважился ее принять. Разумеется, выпускник юридического колледжа не представлял, как правильно скрываться. В панике парень менял мотели, в каждом из которых насыпал перед дверью в свой номер битое стекло, чтобы вовремя проснуться и выскочить в окошко. Бедолага довел себя до такого нервного истощения, что по ночам отрубался без задних ног. И однажды просто не услышал хруста за дверью…

Нельзя позволять страху брать контроль над собой. Нет, Богданов не поступит так со своим отрядом.

Протекли еще минут десять. Зависший в воздухе запах металла усилился, и это насторожило полковника. Кто бы подумал, что у проржавевших железяк есть целый «букет» ароматов, как у лучшего грузинского вина. Хотя даже не это удивляло Богданова, а то, что нотки в «букете» хорошо узнаваемы. Командир принюхался и велел парням сделать то же самое:

— Чувствуете?

Странная картина: темные силуэты застыли в скупом свете фонариков и вдыхают вонь ржавчины… Или не ржавчины, а чего-то другого? Ощущения Богданова не подвели, запах всех переносил в детство — в ту беззаботную пору, когда, преисполненный энтузиазма, бегаешь к отцу в гараж, чтобы «помочь», то есть вдоволь повозиться с железками и почувствовать себя взрослым мужиком. Запах отцовского гаража… Конечно же, в подземном «букете» совсем мало специфической вони от ржавчины, главным образом до отряда доносился кисловатый запах чистого металла с примесью душистых паров машинного масла. И в дальнейшем, когда уже тридцатилетним сталкиваешься со знакомым запахом в мастерских или ангарах, то невольно наполняешься приятными, ласкающими воспоминаниями и превращаешься в мальчишку.

Только не сейчас. В данный момент этот запах настораживал, предупреждал об угрозе, потому как в тоннеле, засыпанном тридцать лет назад, ему делать совершенно нечего. Когда в заброшенном помещении вдруг вновь запахло чистым металлом и маслом, это стопроцентный признак недавнего присутствия человека. Получается, в катакомбах до сих пор что-то делают какие-то люди.

Неужели объект найден?

Смешанные чувства. С одной стороны, некоторая растерянность. Не верится, что удалось так быстро выйти к вражескому центру. Не верится, что он вообще существует, настолько фантастической поначалу казалась гипотеза. Хотя все факты говорили в ее пользу, хотелось думать, что инцидент в Пханмунджоме произошел из-за нелепого недоразумения, всего лишь по причине наглости американских офицеров, вынудивших северокорейцев влезть в потасовку.

С другой стороны, торжество как у охотника-следопыта, вышедшего на логово опасного зверя. Плюс напряженное предчувствие жестокой схватки не на жизнь, а на смерть. Тот момент, когда каждый нерв становится туго натянутой струной…

Надо двигаться дальше, следующее ответвление совсем близко, оттуда маслом и потянуло. Шаг, еще шаг… Фонарик ощупывал стену. Вот он — изгиб стены, за которым начинается провал в темноту. Второй проход.

Бойцы мысленно перебрали вооружение. По согласованию с руководством ДГБ КНДР группе «Дон» разрешалось задействовать в операции пистолеты Стечкина, автоматы Калашникова и комплекты ручных гранат. Пистолетов и автоматов выдавалось на отряд по семь штук, то есть по одному на бойца плюс запасной на случай поломки оружия. Справедливости ради нельзя не упомянуть про ракетницу, но ее, понятно, выдали, чтобы «Дон» подал сигнал, когда выберется из тоннеля на поверхность. По рации общаться бесполезно, вряд ли спецназ определит координаты местности, поэтому подполковник Нам узнает, где они находятся, по запущенной ракете.

Маловато, однако, что и говорить, не побалуешь. Впрочем, на магазины к оружию жестких ограничений не было. Поручение ответственное, поэтому решено огня не жалеть. К слову, про огонь. Об огнеметах разговор тоже заводился, но их провоз на территорию страны корейские власти разрешат только после подтверждения наличия микробиологической лаборатории.

Интересно, если бы здесь находилась биолаборатория, то в прилегающих коридорах воняло бы спиртом и формалином? Богданов слабо разбирался в таких вещах, поэтому об заклад биться бы не стал, но инстинкт и дедукция подсказывали полковнику, что опыты с бактериями оставляют после себя крепкий душок, присущий медкабинетам и моргам. И если сюда долетает масляное амбре, то спирт наверняка пропитал бы воздух так, что покажется: еще немного нюхнешь и захмелеешь как на свадьбе. О формалине лучше промолчать, эта мерзость способна все нутро наизнанку вывернуть, настолько сильные приступы тошноты вызывает.

Итак, важный вывод — впереди нет лаборатории. Мозговитого Дорохина не подвел его острый, аналитический ум. У Богданова, признаться, от сердца отлегло. Не хотелось впускать ребят в ад кромешный, где неосторожный шаг грозил обернуться трагедией. Колбу нечаянно разбил, о чашку Петри ненароком порезался — и все, заражение, болезнь и смерть в мучительной агонии. Умереть под гусеницами танка покажется лучшей долей, чем вот так, корчась в инфекционном отделении, сгореть от неизвестного штамма патогенов, отравляющих кровь своими токсинами.

Скорее всего, мин впереди тоже нет. Заваленный трудармейцами тоннель не был заминирован, что косвенно подтверждало его бесполезность. В первом ответвлении еще можно допустить наличие ловушки. Но во второй ветке, так близко к радиоузлу, вряд ли кто согласится установить взрывчатку, пусть и малого радиуса действия. Хотя расслабляться нельзя, в чужую голову не заглянешь. В группе «Дон», как-никак, не психологи, а обычные парни с винтовкой, выражаясь словами Богданова, поэтому о предпринятых противником мерах безопасности знать заранее не могут. «Под ноги смотреть!» — жестами просигналил полковник. А то ведь ребятки в отряде шибко башковитые, смекнули, поди, как и их командир, что у входа на радиостанцию обычно взрывчатку не устанавливают, а смекнув, могли и бдительность потерять. Нет, ребятушки, рановато делать выдох!

Указание вскоре принесло плоды, причем несколько неожиданные. Растяжек на пути так и не попалось. Зато на полу краснела рисунком из ромбов игральная карта, измятая и покрытая пятнами грязи. Кажется, бубновая семерка. Вот и долгожданный мусор. Через пять минут луч фонаря уперся в гладкий, выровненный бетон…

* * *

Идеальный прямоугольник черноты окружали бетонные стены, по полу стелилась бетонная плита. Дверь американцы не устанавливали, оставив вход на объект таким, каким он был при японцах. Надо полагать, в 1945-м в этой части подземелья размещался штаб и центральный склад боеприпасов.

Часового не видать; он, видимо, где-то дальше, в следующей секции. Ясен день, главные дозоры выставлены снаружи,