Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

На лице капитана читалось недоумение: «Так мы уже запустили ракету». Лишь пару секунд держалось это выражение, затем губы расплылись в улыбке, но вместе с тем брови нахмурились, и он сделал предостерегающий жест:

— Погоди, ту храмину мы вряд ли подожжем. Попасть-то я попаду, но там кирпич в основном. Ну, вроде как балки деревянные кое-где виднеются, но этого маловато. Они толстые, старые, такие «дрова» скоро не разгорятся. Кроме того, мне надо изловчиться так, чтобы ракета угодила прямиком в дыру на крыше и застряла среди балок. Тут я пас.

Направление мыслей командира капитан уловил верно, жаль, пришел к неправильным выводам. Богданов сверкнул глазами и с хитрецой спросил:

— А кто говорит про поджог?

Парни повеселели. Случаются в разгар боя радостные моменты, когда видишь поддержку и единодушие товарищей и точно знаешь наперед, что делать, чтобы одолеть врага. Удивительное чувство непобедимости охватывает тебя и несет вперед, наполняя мышцы сверхчеловеческой силой и выносливостью, а сердце — отвагой. Вот и сейчас отряд воодушевился, невысказанная затея командира звучала между слов и пришлась всем по душе.

— Сколько патронов думаешь использовать? — спросил Лепилин, потирая руки.

— Все.

— Эх, вот бы лопухнулись, если бы по моему совету взяли стандартный комплект! — с печальной самоиронией в голосе вздохнул Дубко.

Майор-то на сборах разворчался, возмущаясь, зачем-де Богданов велел взять два комплекта сигнальных патронов вместо одного. В одном комплекте — пять патронов, вроде бы и так достаточно. Теперь же ясно, что полковник не прогадал, прихватив большой запас.

— Заставь дурака бутылку водки принести, он одну и принесет, — верный себе, сострил Лепилин и невольно потупил взгляд.

Сам-то он тоже сглупил не меньше остальных: как и его приятели, не понимал, на кой ляд тащить с собой десяток сигнальных патронов, и посмеивался над запасливостью Богданова. Фейерверк, что ли, полковник устроить надумал? Теперь же видно, что десяток ракет придется весьма кстати.

Одна уже запущена, ею оповестили северокорейцев о местонахождении радиоузла. Остальные полетят в пагоду и на прилегающее к ней пространство монастырского двора.

Поджечь постройку и впрямь не получится, но Богданов к этому и не стремился. Он намеревался напустить дыма в прямом смысле этого слова. Сигнальная ракета — не дымовая шашка, чадит слабовато, дым ее не поднимается высокой плотной стеной, но какую-никакую завесу создаст. Вдобавок, оказавшись в помещении, ракета помешает операторам спокойно целиться, поскольку будет не только дымить, но и разбрасывать снопы искр. Пока ее не закидаешь одеждой, она продолжит бить в лицо, ослепляя и обжигая людей.

— Семнадцать метров на восток, там перелезаем. — Богданов указал направление.

Из-за ограждения стрелять ракетницей жуть как неудобно. Расстояние слишком велико, да и высовываться лишний раз рискованно. Выгоднее приблизиться хотя бы на полсотни или, еще лучше, на сотню метров. Тогда и точность попадания вырастет, и дымовая завеса получится гуще. Поэтому полковник предлагал занять новую позицию — непосредственно у основания антенного комплекса, который располагался почти строго посередине между старинным каменным забором и входом в пагоду.

Как добежать до антенн и не поймать пулю? Шансы имелись. Для начала требовалось проползти вдоль парапета к тому участку двора, который заслонен от глаз снайпера антенным комплексом, словно занавешен металлической сеткой. Там, под прикрытием этой «сетки», бойцам предстояло перевалиться через старинное ограждение, чтобы затем подбежать вплотную к группе антенн.

Командир выдвинулся первым, за ним Дорохин, Лепилин, Зуйков. Замыкал вереницу Дубко. Ограда была невысока, во многих местах обвалилась, раскрошилась, кое-где зияли весьма опасные прогалины, в которые легко могла влететь пуля. Таким образом, ползти приходилось буквально на брюхе, вспахивая подбородками землю.

Скоро «дончан» заслонит переплетение антенн. Дубко предложил задержаться и проверить число снайперов. Рискованно, и все же информация чрезвычайно полезная, поэтому полковник позволил. Когда парни поочередно переваливались через ограду, Дубко затормозил в нескольких метрах от них, подобрал вывалившийся из кладки кирпич и пошевелил им над парапетом. Бахнул второй выстрел. Кирпич разнесло вдребезги как цветочный горшок. Майор с воем вцепился в кисть, но вскоре взял себя в руки и негромко, чтобы слышали только друзья, проскрипел:

— Все нормально! Чуть пальцы не сломало отдачей, когда кирпич развалился. А в остальном порядок.

— Точно порядок? — взволнованно спросил Дорохин.

— Полный. Сейчас поноет и пройдет. Зато мы слышали выстрел.

Судя по звуку, стреляли из одного и того же оружия. Следовательно, снайпер в пагоде только один. Это упрощало задачу. Выстрел говорил и о кое-чем другом. До Богданова дошло, что стрелок прекрасно разглядел в прицел кирпич, поскольку расстояние до пагоды смехотворно мало — менее трехсот метров. Будь расстояние метров пятьсот и более, тогда выстрел был бы оправдан: на большой дистанции кирпич недолго принять за руку или за голову в пилотке.

Итак, снайпер все видел как на ладони и мог не стрелять, но решил, что чужаки проверяют его меткость — все-таки первая пуля ушла в «молоко», поэтому среагировал в желании доказать свое мастерство и запугать незваных гостей. Пусть знают, с кем дело имеют! Пусть убедятся, что он продырявит каждого из них! Что сказать про такого? Глупый и гордый. По своей безмерной тупости даже не сообразил, какую именно проверку уготовили ему русские.

Не слишком похоже на людей этой профессии, обычно они хладнокровны и рассудительны, не суетятся и не рисуются. Зря стрелять, чтобы что-то там кому-то доказать, ни один нормальный снайпер не станет. Вдобавок с годами он учится понимать, что противник его постоянно провоцирует и тестирует. Проверки могут быть различными и преследуют различные цели, а вовсе не оценку меткости. Не всегда возможно понять, что конкретно хочет узнать враг, подбивая снайпера на выстрел. Выведать позицию? Вычислить напарника? Получить данные о винтовке? Да много чего! Чтобы не выложить эту информацию на блюдечке с голубой каемочкой, снайперы предпочитают стрелять только по делу. То есть по цели.

До сих пор операторы не глупили, действовали вполне профессионально, чем оправдывали репутацию ЦРУ — опасный противник! «Дончанам» приходилось быть максимально собранными и сосредоточенными, чтобы церэушники не порвали их на клочки. Как в ряды таких крутых ребят попал этот позер? Видимо, взяли за меткость. Просчет вышел, одного навыка маловато, будь ты хоть виртуозом по части стрельбы. Для службы не менее важны характер и здравомыслие, чего не поняли наниматели. Что ж, тем хуже для врага.

* * *

Когда японцы впервые попали в долину Чоннимса в августе 1945-го, они и представить не могли, сколько столетий истории запечатлены в этих руинах, отразивших, точно в зеркале, взлеты и падения целой страны. Возведенный по высочайшему указанию